A Travellerspoint blog

Winter Crimea 2010

Archive

Всё-таки для поддержания формы и получения жизненно необходимой дозы впечатлений одного горнолыжного выезда в Карпаты на целый сезон недостаточно, без рюкзака и ледорубов не обойтись. Именно поэтому зимняя вылазка в Крым для нашей компании стала традиционной. Но на сей раз, мы запланировали гуще обычного. Во время очередных посиделок в баре выкристаллизовалась такая концепция путешествия:

Идея
Получение максимального как физического, так и морального удовлетворения от крымских гор за минимальные сроки плюс приобретение дополнительного опыта прохождения локальных препятствий в рамках подготовки к большим горам.

Район реализации
Два горных массива Чатыр-даг и Демерджи, соответственно две высочайшие точки – Эклизи-Бурун (1527 м) и Южная Демерджи ( 1240 м).

Методика исполнения
Подъём по категорированному кулуару – восхождение на вершину – спуск с подходящей перевальной седловины.

large_f_7.jpg
Маршрут прохождения Холодного кулуара

Итак, 12 февраля, в день открытия зимней Олимпиады (как это символично), симферопольский поезд увёз нас из Одессы в Крым. В запасе у нас было три полных ходовых дня. Самым логичным началом маршрута показался Ангарский перевал, куда мы традиционно добрались на горном троллейбусе. Всего каких-то полторы недели назад перевал показывали в теленовостях – тридцатисантиметровый слой снега перекрыл движение на трассе Симферополь-Алушта, водителей пугали возникшей лавинной опасностью и гололёдом на серпантине. Но нашим взглядам предстали лишь жалкие остатки разбушевавшейся непогоды: полноводные бурлящие потоки цвета кофе с молоком, грязь вперемешку с редким снегом на тропах, грустный взгляд ялтинских лыжников, надеявшихся на заснеженные склоны. Температура – плюс десять, низкая-низкая облачность, в общем, в низовьях оттепель и слякоть.

large_f_1.jpg

Следы лавин в низовьях Холодного кулуара Не задерживаясь на перевальной турбазе, отправляемся вверх. Наша первоочередная цель – достичь верхнего плато Чатыр-дага. Выбираем классический альпинистский путь подъёма – по Холодному кулуару – скальной расщелине в северо-восточной кромке плато. Своё название кулуар получил благодаря северной направленности склона, за счёт чего снег в нём задерживается до мая-июня. С этим кулуаром мы уже знакомы после прошлогоднего посещения зимнего Крыма, поэтому точно знаем куда идти в тумане. Вверх по грунтовке до заброшенного бугеля, затем вправо по склону до вершины чатырдагского отрога Сахарной головки, от неё уходим к подножью крутого скального утёса - Ангарской стенки, при обходе которой попадаем в самую нижнюю часть Холодного кулуара.

large_f_2.jpg

Это культовый склон крымских фрирайдеров и удобное место для отработки снежно-ледовой техники передвижения, страховки, движения в связках. Наши опасения насчёт обрушения карнизов и схода лавин рассеялись при виде лавинного выноса, занявшего всю нижнюю осыпь под кулуаром.
Удостоверившись в надёжности слежавшегося снега и предположив, что всё, что могло сойти вниз уже сошло, лавинные ленты решили не разматывать. В принципе, при большом желании, достаточном навыке и известной доле удачливости (камни со скальных склонов никто не отменял) Холодный кулуар можно пройти без связок и касок. Но у нас в задачах – отработка движения в связках, поэтому связываемся по двое, надеваем каски, бахилы, ледорубы наизготовь и вперёд. Кулуар прошли за 2 часа, движение с одновременной страховкой, два привала.

large_f_3.jpg
Первый ключевой участок, заснеженный скальный пояс

Уделяли внимание и время на прохождение в двух ключевых участках, первый – сужение кулуара в скальном поясе, крутизна до 45 градусов, движение на три такта, страховка через ледоруб второй – место выхода на плато, крутой узкий проход между скалами, глубокий снег.

large_f_4.jpg

Вторую половину подъёма продвигались в тумане, но выйдя на перевальную перемычку, были вознаграждены завораживающим зрелищем – с моря по ангарской долине неслись груды облаков, неистовый ветер закручивал туманные протуберанцы, и всё это на фоне парящего в небе массива Демерджи. Ну просто летающий остров Лапута на горизонте!

large_f_5.jpg

Первое препятствие преодолено, зимнее прохождение Холодного классифицируется как 1Б. Это конечно не кавказская «единичка бэ», но в общих чертах подобие имеет. Верхнее плато Чатыр-дага представляет собой типичную крымскую яйлу - холмистое плоскогорье с двумя преобладающими возвышениями: Эклизи-Бурун, пятая по высоте крымская вершина, и Ангар-Бурун, в переводе с крымско-татарского «вершина над ущельем». Взойдя на Ангар и спрятавшись за его спиной от сбивающего с ног ветра, устроились на обеденный привал.

large_f_6.jpg
Идем на вершину Ангар-Бурун

Дальше по планам – пересечение плато и поиск места ночёвки как можно ближе к Эклизи. Взяв азимут на следующую вершину, полтора часа тропили по колено в снегу. Благо туман рассеялся, но продолжал досаждать крепкий ветер, норовящий сдуть нас на нижнее плато, что на 300 метров по вертикали ниже.

large_f_8.jpg
Верхнее плато. Следующая цель - Эклизи

Под место стоянки приглянулась карстовая воронка. Потыкав ледорубом и убедившись, что дно воронки не является входом в пещеру, поставили палатку, натопили снега, расчехлили гитару и стали аккомпанировать свисту ветра и стуку снега по тенту.

f_9.jpg
Ночёвка на дне карстовой коронки

Проснулись в пять, растолкали сугробы, скопившиеся за ночь на стенках палатки. Поздравили друг друга с днём всех влюблённых. Пока завтракали, снег прекратился, начало светать. Поспешные сборы, мокрые ботинки снова на ногах.

large_f_10.jpg

Погода не радует – плотная туманная завеса, решаем связаться в общую связку-шестерку чтоб не потеряться и на прочие непредвиденные случаи. Но через полчаса в серости неба возникают голубые окна, плавно проступают силуэты южной кромки яйлы, пробивается свет дневного светила. Открылись ослепительные виды заснеженного плато. Кажется, вершина пускает нас к себе.

large_f_11.jpg

Но не тут-то было, полчаса солнца и со стороны моря на нас накатывает ещё более плотная пелена тумана. Продолжаем восхождение в полумраке, единственный ориентир – обрыв слева по ходу. Обходим скальные выходы и в половине десятого мы уже на высшей точке Чатыр-дага, «Шатёр-горы», на Эклизи. В этом топониме смешались две эпохи крымской истории: перешедшая в раннехристианскую античная греческая, (Экклезиа — «церковь» в переводе с греческого) и средневековая хазаро-монгольская (Бурун — «мыс, вершина» в переводе с крымско-татарского). Когда-то вблизи вершины располагалась греческая церковь, называвшаяся Панагия («Пресвятая»), куда жители побережья раз в году восходили многолюдным ходом для молитв. Но эти шествия наверняка проводились не зимой, уж очень сурово здесь как для приморских субтропиков.

large_f_12.jpg
Есть вершина! Эклизи-Бурун (1527 м)

Несколько кадров на память и бегом вниз по пути подъёма. Но это оказалось не так просто, в общем, потеряли мы обрыв-указатель и полчаса проблукали в абсолютно белом пространстве. Tabula rasa , Затерянный мир. В таких условиях всплывает интересная особенность зрительного восприятия – при отсутствии однозначно определённых пространственных ориентиров, дистанцию до которых наблюдатель может довольно точно определить (горизонт, передний план, предметы знакомых размеров), восприятие меры расстояния и возможность оценки размеров начисто пропадают. Вот среди тумана замаячил силуэт скального выступа, идём к нему, да, точно скала, подходим – а это маленький кустик полметра высотой. Причём осознаёшь это только в непосредственной близости к нему – магия! Выручил компас.

large_f_13.jpg
large_f_14.jpg

Мы предполагали провести спуск по одному из нескольких скально-осыпных кулуаров Южной стены Эклизи. Но ввиду усложнившейся погодной обстановки, решили не дюльферять в облака, хотя подходящие для закрепления расходных петель скальные выступы имелись. Начали спускаться восточнее края стены с седловины перевала Корбек, он же перевал Чатыр-даг Западный. Сбрасывали высоту продвигаясь по дну неглубокой долинки, где, похоже, сохранился весь объём выпавшего две недели назад снега. В отдельных местах проваливались по пояс, бахилы слабо справлялись со своими обязанностями. Ключевой участок спуска – пересекающий долину пятиметровый скальный пояс, весной здесь вероятно журчит водопадик.

f_15.jpg

Затем вышли к опушке букового леса и пообедали на берегу Кутузовского озера. Прохождение перевала Корбек зимой в связке с восхождением на Эклизи оценивается как 1А. Хотя нам показалось, что при хорошей погоде и малом снеге здесь сложностей не более чем на н/к.

large_f_16.jpg
Южная стена Эклизи. Маршрут спуска

Первое отделение действа завершилось, машем Чатыр-дагу до свиданья и направляемся к подножью следующей горы – Демерджи. Проходим лавандовые поля, пересекаем троллейбусную трассу, минуем татарский посёлок и устраиваемся на ночлег у ручья, берущего начало среди гигантских глыб под отвесными скалами западной стороны массива.

large_f_17.jpg
Подходы к следующей горе. Массив Демерджи

Конгломерат – очень ненадёжная порода Подъём в 4:30, выход на маршрут в 7:00 – сегодня нам надо успеть на поезд, в запасе десять ходовых часов. Утро выдалось дождливым. Следуя задуманному тактическому принципу «вверх по кулуару – вершина – вниз с перевала» решаем взяться за программу-максимум: к вершине Южная Демерджи взобраться по Тисовому кулуару, а спускаться по склону перевала Хаос. Чтобы попасть к началу Тисового кулуара необходимо пройти небольшое ущелье реки Демерджи. Среди осыпей и скальных выходов просматривается тропа. Она проходит по знаменитой Долине приведений – урочищу, склоны которого украшены причудливыми конгломератными каменными грибами и колоннами-привидениями, как будто стоящими на вечной страже этих зачарованных мест. Выше вода в ущелье исчезает, шум ручья остаётся внизу, воцаряется тишина – снова какой-то очередной параллельный мир.

large_fff-100.jpg

Редкие снежники, встречающиеся по дороге, усыпаны мелкими камешками, конгломератный бастион постоянно осыпается – значит, каски на головах не зря. Надёжным ориентиром в этой части подъёма служит отдельно стоящая двадцатиметровая башня – Чертов палец, тычущий в небо. Ну а дальше – вверх, пока не покажется скалистый край яйлы с рядом довольно крутых кулуарчиков, из которых самый большой и самый логичный для подъёма как раз и является Тисовым кулуаром.

large_f_20.jpg

Поросший деревьями, местами скалистый склон кулуара оказался покрыт плотным снегом. Рубим ступени, подстраховываемся ледорубами. Отвесные борта кулуара постепенно сближаются, узкая щель между ними продувается свежим ветерком. Финальный перевальный взлёт довольно крутой, скользкие камни, раскисшая палая листва, снега для надёжных ступеней нет – чувствуется необходимость перил.

large_fff-101.jpg
Склон кулуара - снежная полоска между скальными стенами

Собравшись на скальной полочке, отправляем одного участника провешивать верёвку. Около 30 метров подъёма с перилами по несложным скалам и мы на яйле, а вот и тис, давший название такому интересному кулуару. Налегке пробежались на вершину, открылась завораживающая панорама южного побережья.

large_f_23.jpg
Тисовый кулуар, вид сверху

large_f_25.jpg
Над облаками по краю

К следующему номеру программы, перевалу Хаос, спускались по заснеженному лесу держась обрывов кромки яйлы. В лесу много звериных следов, то ли лисы, то ли собаки какие-то горные. Седловина перевала Хаос представляет собой расщелину в обрыве, ведущую к каменистым россыпям.

large_f_26.jpg
На траверсе

Этимология названия этого перевала очевидна – многочисленные обвалы и оползни создали хаотические каменные нагромождения (последний крупный обвал произошёл в августе 1966, он был таким сильным, что сейсмическая станция Алушты зарегистрировала вызванные им толчки как землетрясение силой 4 балла). Здесь представлены всевозможные фракции продуктов обрушения: от глинистой сыпухи до глыб с трёхэтажный дом. Сначала путь спуска просматривается достаточно уверенно – по кирпичам вдоль рыжих скал.

large_f_27.jpg
Под седловиной-расщелиной перевала Хаос

Из-под ног постоянно что-то выскальзывает и катится, идём друг за другом, крайне вежливо общаемся с живыми камнями и накапливаем опыт прохождения осыпей. Но затем начинается лабиринт среди многотонных монолитов. Это место никак не обойти, пришлось протискиваться между валунами, кое-где сбрасывать рюкзаки.

large_fff-102.jpg
Лабиринт

large_f_30.jpg
Низовья обвала, дальше живая осыпь

Усложняли передвижение остатки снега на и без того скользких мокрых камнях. Наконец, добравшись до гигантской глыбы пятиугольной формы и обойдя её справа, мы попали на травянистый склон, отсюда уже виднелось место нашей прошлой ночёвки – нам туда. Менее девяти часов понадобилось нам чтобы замкнуть кольцо маршрута по Демерджи. Зимняя категория Тисового – 1Б, Хаоса – 1А*. Мы согласились с данными оценками сложности, учтя специфику крымских перевалов (всё-таки Крым – это отдельный класс «малые горы»).

large_f_31.jpg
Окольцованная Демерджи

Возвратившись к тому же роднику, мы забрали забытые на стоянке мелочи (носки, репшнуры) и в течение сэкономленного часа устроили пышный обед-пиршество, поедая оставшиеся продукты, включая лимоны, конфеты, чеснок и сало. Нельзя так резко расслабляться – только что на ноги сыпались пудовые камни, а теперь наелись, валяемся и млеем под февральским солнышком, чуть не уснули все. Осталось спеть финальную песню и добежать до троллейбусной остановки. Пора домой, но что-то не очень хочется…

large_f_32.jpg
Идём туда, где светит Солнце

Таким образом, мы выполнили все намеченные спортивные цели (1Б, 1А, 1Б, 1А*), а уж полученное моральное удовлетворение, отдых и эмоциональную зарядку трудно переоценить. Кажется, мы получили все, что могли из этих трёх февральских дней в Крыму.

large_f_33.jpg
Участники: Коля, Юра, Паша, Сережа, Саша, Женя

Posted by Eugene.B 06:00 Archived in Ukraine Comments (0)

TO THE EAST. Part 6 - Iran, city views

... я в старинном дворе мечети Масджид-э-Джамэх и читаю Хайяма. С шелковицы при каждом дуновении ветра падают плоды и сочно плюхаются об землю. Дедушки-усачи и детишки собирают свежий урожай и тут же его поедают. Как же здорово – ни одного туриста, сплошь местные, все задумчиво сидят в тени разлапистых деревьев или в сводчатых нишах, или прохаживаются вдоль мозаичных узоров, сложив руки за спиной. Дворик мыслей.

large_DSC07226.JPG
large_DSC07208.JPG

Сегодняшние строчки рубайи Хайяма:
- будь осторожен юнец, с прахом мудрых голов и влюбленных сердец
- чем не рай тебе эта лужайка земная, после смерти едва ли в другой попадешь.
- камни у нас под ногами были раньше зрачками пленительных глаз
- всех подряд пожирает земля-людоед

large_DSC07216.JPG

Я в городе Казвин, вдминистративном центре одноименной провинции-осана.

large_DSC07274.JPG

Зашел в очередную арку, думал, что мечеть. Оказалось – исламская школа-медресе Шейхол Ислам.

large_DSC07258.JPG

Посиделки на ковре в компании студентов. Вокруг меня уже собралось шесть человек – Саид, Хамид, Юсеф, Хосейн, Али и Мохаммед Махди Джахан-Дидэ. Иностранец здесь интересен, а гость очень дорог.

large_DSC07238.JPG

Мохаммед Махди старший, он – преподаватель русского языка, поэтому ему очень интересно поговорить со мной, с носителем языка, попрактиковаться. Зовет к себе в офис, угощает обедом (традиционно рис, пимидоры и кебаб), расспрашивает об украинской жизни, работе и путешествии. Предлагает остаться в медресе на ночь – тут есть свободные комнаты-кельи. Конечно, я соглашаюсь.

large_DSC07306.JPG

Студенты выписывают мне в блокнот алфавит фарси и диктуют цифры: экх, ду, сэ, чар, пянч, шиш, хафт, ашт, ну, де. Мохаммед дарит мохр – шиитский молитвенный камешек, к нему иранцы прикладываются лбом во время молитвенных поклонов.

large_DSC07247.JPG

Прогулки по Казвину. На местном базаре обеденный перерыв с 12 до 4 – в это время слишком жарко. В одной из все еще незакрывшихся лавочек продавец играет музыку, национальные мотивы на струнном инструменте камонче. В другой лавке сидит гитарист, дает мне побрынчать, играю Металлику, он узнает. Просто так берет с полки и дарит мне маленькую пиалочку в форме гранатового плода, удивительно.

large_DSC07183.JPG
large_DSC07195.JPG
large_DSC07290.JPG

Вечером Мохаммед Махди проводит экскурсию по городскому центру. Заглядываем в мавзолей, на рынок, на главную площадь. Узнав, что я православный, повел меня к армянской церкви. Рядом с храмом армянское общежитие, группа студентов – парни и девушки – сидит на лавочке во дворе. После визита туда Мохаммед удивлялся – девушки были так легко одеты, в майках и шортах. Он был смущен этим фактом и спрашивал меня, всегда ли армянки так одеты. Вернувшись в медресе, зашли к нему в офис, по просьбе Мохаммеда переписал ему фотографии со своего фотоаппарата – он особенно хотел увидеть Стамбул и православные церкви Грузии (Гурджистан).

large_DSC07281.JPG

Новые слова в словарь:
Кюзе – кувшин
Тастамбу – большая дыня
Талэби – маленькая дыня
Хендеванэ – арбуз
Ангоштар – перстень
Канд – кусочки тростникового сахара, которые кладут в рот и запивают несладким чаем

large_e64443c0-82d1-11e9-8297-475ce1225474.JPG

Названия трав на базаре:
Авишан – чабрец
Тухлидже – для чая
Ривас – стручки для салата
Цветы Мухаммади – чайная заварка

large_DSC07271.JPG

Большой ковер на казвинском базаре стоит полтора миллиона томанов, это 430 долларов.

large_DSC07345.JPG
large_DSC07418.JPG

Иногда в оформлении стен встречается фаравахар – зороастрийский религиозный символ. Как Урарту в Армении, так здесь его используют для сшивания современности и истории, это символ Ирана персидского, древнего и могущественного.

large_DSC07447.JPG

Зайдя в антикварную лавку просто взглянуть на барахло, тут можно получить пригорошню медных монет-медальонов с сердечками-пятерками (такие носят на удачу) и приглашение на чай от хозяина магазинчика.

large_DSC07363.JPG

Девушки скрыты под чадор и манто, нет юбок, футболок и шорт, и кажется, это работает. Я не отвлекаюсь. Или просто три недели дорог уже не оставляют места для разглядывания женских глаз?

large_DSC07335.JPG

Свободомыслящие дамы с либеральными взглядами на внешний облик позволяют себе вольность носить накидку так, что ее край проходит за макушкой головы – видна прическа и виски. Но чаще платок окаймляет овал лица, проходя по горизонтали посередине лба, по скулам и под подбородком. И никаких коротких рукавов и юбок.

large_DSC07419.JPG
large_DSC07354.JPG

Мечети здесь имеют совсем другой вид, нежели в Турции. Голубые мозаичные купола, две коренастые невысокие башни минаретов, арка входа, ветвистые и яркие арабески. Азан – напев, призывающий на намаз, тут три раза в день, а не пять, как у суннитов.

large_DSC08357.JPG
large_DSC08319.JPG

Священный ряд начертан письмом-насталиком на стене у мечети: Аллах - Мохаммед - Али - Фатме - Омар - Хосейн.

large_0dd42780-71ce-11e9-a2e4-ad6a60d0cadc.jpg

17 мая 2016 или 28 ордибехешт 1395
Да-да, именно так звучит сегодняшняя дата в иранском календаре. Местные месяцы звучат красиво – мехр, абан, авар, дей, бахман, эсфанд, фарвардин, ордибехешт, хордад, тир, мордад, шахривар. Названия их взяты из зороастрийского календаря, ордибехешт означает «наилучшая истина». Летосчисление ведется от хиджры (переселение пророка Мухаммада из Мекки в Медину в 622 году), начало года — день весеннего равноденствия (Навруз, праздник весны).

large_DSC08322.JPG

Уже в середине мая-ордибехешта персидская жара сбивает с ног, затуманивает мысли, гонит в тень, к воде фонтана в медресе, на коврик моей комнаты, спать с 4 до 6. Люблю, когда сквозь стены и камни прорастают цветы. Нравится валиться с ног от продуктивной усталости.
Возможно, это идолопоклонничество и анимизм, но я нахожу что-то религиозное в ежеутреннем сворачивании спальника, в упаковке рюкзака, в этих ночевках в монастырях и медресе, на обочинах трасс и в придорожных посадках. Ежедневный тихий обряд. Такой себе ритуал пути, ведь без него ничего не получится.

large_DSC07390.JPG

Устроился на полянке перед входом в свою комнату-ходжрэ № 28, на запах жаренного мяса пришла кошечка, сквозь сочные листья инжирного дерева пробивается луна-мах и звезды-сэтарэ. Блаженствую, отхожу от такого добротного дорожного денька. Свежесть вечера обволакивает и остужает, над головой вьются комарики, молнии вспыхивают где-то далеко в небе. Но меня быстро выкрыли – ребята по одному подходят и присаживаются рядом, зазывают в гости. Я конечно иду. Садимся на ковер, клюем семечки (кисло-соленый вкус), потом арбуз-хендэванэ (перед разрезанием рисую на нем карту Европы и Ближнего Востока, отмечаю свой маршрут Одесса-Тегеран). Амир, плечистый, коренастый, бородатый, встает из круга и идет в уголок – молиться. Все остальные продолжают болтать и лузгать семечки, бросая скорлупки в общую миску. Молитва здесь как нечто, органично присущее жизни, это удивляет. Так же позавчера дальнобойщик Абольфаз, на скорости 80 км/ч в определенный вечерний час включил радио-молитву и повторял священные слова. Просто привычка обращаться к Богу. Хорошая привычка. Соотносить себя с миром.

large_DSC07249.JPG
large_DSC07392.JPG

Сегодня пора добраться до Тегерана. Автобус до столицы 7000 томан, 2 доллара за 150 километров вдоль гор Эльбурса. Парень на соседнем сиденье, Саджад, неожиданно платит за мой билет. Иран продолжает удивлять.

large_DSC07468.JPG

Сегодня в городе снова позавчерашняя жара, вчерашнего ветерка нет, есть только марево перегретых облаков в каком-то обесцвеченном небе. Пока стоим и ждем отправления, можно писать. И размышлять, глядя в окно – что же мне запомнится из всего этого, случившегося, произошедшего, былого? Нет, не так. Что станет сухим остатком этой бурной экзотермической реакции движения на юго-восток?

large_DSC07474.JPG

Куда в конечном итоге приведет меня эта дорога, не в географическом смысле конечно, а в моей внутренней стране? Хорошо бы отметить, что меняется во мне от этого пути – черты лица, тембр голоса, ход мыслей, чувство времени и пространства. Но зачастую попросту не хватает навыков автомониторинга, умения грамотно пронаблюдать самого себя. Чаще просто барахтаешься в ощущениях органов чувств, жуешь эмоции, рассматриваешь панорамы внешнего, не успевая за сменой внутренних кадров, не замечая подвижек глубинных тектонических структур устройства собственной души.

large_DSC07485.JPG

Снова равнина с песчаной почвой, слева предгорья Эльбурса, за которым Каспий. Снег на вершинах, иные дотягиваются до отметки 4000 метров. Ущелья в густой воздушной пелене, будто в дыму гигантского костра. Но дождя нет, просто туманная взвесь, раскрашенная в песочные оттенки. Воздушная перспектива.

large_DSC07494.JPG

За окном Кередж плавно перетекает в Тегенан. Песочный город на фоне песчаных холмов. В небе будто кто-то рассыпал муку и растер ладонью. Облака без очертаний, диффузные, аморфные.

large_DSC08008.JPG

Тегеранская встреча.
Украина – Иран – Турция, Юджин – Масуд – Мехмет.
Я вышел из метро на станции Хомейни, свернул налево, подошел к прилавку с прессой, глянул карту города, увидел, что ничего неясно и пошел вдоль улицы в сторону площади Мелат. Но тут же встретил их – обмен улыбками, сразу знакомство, Мехмет и Масуд, нам по пути.

large_DSC08412.JPG

Сегодня день музеев, вход свободный. Идем в Национальный исторический, там два корпуса – доисламский (Сасаниды-Ахемениды) и ислам. Античность интереснее – клинопись, Ксеркс и Дарий, Ахура-Мазда, я ведь читал о них!

large_DSC08053.JPG
large_DSC08063.JPG

Потом улица 30 Тир – улица четырех религий. По соседним адресам мечеть, синагога, армянская церковь св. Марии и… зороастрийский храм Адриана. Фаравахар на фасаде, крест-хачкар, иврит на голубых воротах, мозаика минарета. Супер.

large_95203fa0-82de-11e9-875e-f14de78311bd.JPG
large_DSC08084.JPG

Потом музей стекла – среди витиеватых цветных стекляшек настоящее сокровище из второго тысячелетия до нашей эры – ваза с эпосом о Гильгамеше и Энкиду. Вспомнились завершающие слова этой истории, как Гильгамеш ведет Утнапишти на городскую стену полюбоваться закатом. Срисовываю силуэт Энкиду в блокнот.

large_DSC08078.JPG
large_DSC08080.JPG

Потом к метро, сквозь пыльный ветер и начавшийся дождик. Пыль стеной и мусор летит по переулкам, вот это настоящая Персия! Ем пирожок с картошкой на ходу.

large_DSC08095.JPG

В метро раздельные вагоны – впереди только для женщин, остальные общие, но женщины туда заходят в крайнем случае.

large_DSC08173.JPG
large_DSC08027.JPG

Едем на север, к горам. Там другая погода и плюс 200 метров высоты по сравнению с южной частью города.

large_DSC08448.JPG

Болтаем без умолку, обсуждаем старика Хомейни, кино, секс, книги, путешествия. Отец Мехмета – адвокат у турецкой мафии, он не ладит с сыном. Мехмет не желает подчиняться работе и деньгам, зарабатывает как переводчик-фрилансер. Масуд учится в университете на факультете туристического бизнеса, поэтому заинтересован в нашей компании, практикует свой английский, спрашивает, зачем мы приехали в Иран. Он тоже в сандалиях, как и я (а местные в туфлях, говорили мне – еще ведь нежарко, +30 всего).

large_DSC08439.JPG

Парк бывшей резиденции иранского шаха Пехлеви. Приятно улечься на травке, сняв рюкзак. Но дождь и ветер снова, идем на ужин.

large_DSC08398.JPG

Турецкая кафешка, гамбургер и айран. Турок-националист читает стихи Мехмету, в Иране 30 миллионов турок, их здесь не притесняют, откуда браться националистским настроениям? Завершаем вечер в кофейне Lamiz на углу Valiasr и Enghelab. Беру большой капучино. Европейский формат, раскованные посетители, другой Тегеран.

large_DSC08193.JPG

На ночь остаюсь с Мехметом в квартире-хостеле в городке Исламшахр в 20 километрах от Тегерана. Добирались весело – сперва с супер-забитом автобусе (1500 томан, полдоллара) с протекающей в дождь крышей и мокрыми узорами света в окнах (вспомнилось «Атомное сердце», фильм Али Ахмадзаде о ночном Тегеране).

large_DSC08204.JPG

Потом поиск попутного такси – площадь запружена кастрюльщиками, это целая отрасль, индустрия извоза. Машины собирают пассажиров на определенные направления. Водители кричат – Кередж! Кум! Газвин!, а мне слышится – Багдад! Самарканд! Каир! – таксисты Ахеменидской империи.

large_DSC08252.JPG

Ехали с азербайджанскими турками, подбирали пассажиров. Парень на переднем сидении смачно облизывает большой палец левой руки – что бы это значило? (на следующий день выяснили у Масуда – да, он предлагал Мехмету сблизиться на гомосексуальных основаниях, хе-хе). Доехали не без приключений, образ и атмосфера этой ночной дороги были прекрасны.

large_DSC08230.JPG
large_DSC08244.JPG

Думал о ловле больших мыслей при заездах на большие дистанции. Думал о четырех странах – Турции, Грузии, Армении, Иране – с неспокойными областями Курдистана, Осетии-Картли, Карабаха, афганской границы, с зонами конфликтов, со шрамами войн, о людях, встретившихся мне, говоривших о недопустимости стрельбы, о глупости политических дрязг. И всё равно кровь. Откуда она берется? – спрашивают сами себя. От больших идей, подавляющих органический пацифизм индивидуума? Но большие идеи – Бога, цивилизации, нации – движут мир, смазывают шестерни механизма человечества. Это неотъемлемо. Мы обладаем технологиями богов с этикой каменного века.

large_DSC08148.JPG
large_DSC08138.JPG

19.05.2016
Поспал четыре часа. Разбудил гром, как взрыв – штормовая погодка. Утро забавное, обмениваемся шутками с Мехметом. Успешно подключился к фейсбуку, используя специальную программку.
В 11:30 встреча у театра с Масудом. Вокруг все в джинсах и скучных рубашках, чаще всего клетчатых или белых, с длинным рукавом. Идем на ланч – десерт фалюде, специальная хрустящая лапша в ягодном соке, сладенько.
Масуд продолжает знакомить с деталями иранского общества. Вспоминает, как в детстве был на публичной акции исполнения наказания - отрубание пальцев, смертная казнь в Исламской республике не отменена. Хазади ярашакир – «тихая свобода», движение активисток против ношения женщинами исламских пеленок. Женщинам нельзя петь на публике, а в отелях не сдают номера неженатым парам.
Бурные проявления влюбленности в виде объятий-поцелуев не приветствуются, но иногда заметны.

large_DSC08015.JPG
large_DSC08392.JPG

Сегодня утром по радио передавали очередную пропаганду: «дорогие слушатели, у нас нет соседей Турции, Армении, Туркменистана, Ирака. У вас два соседа – США и Израиль». Открыв свой блокнот-ежедневник, Масуд показывает карту мира, на ней нет Израиля – только Палестина. Вместо Иерусалима город Кудс.

large_DSC08388.JPG
large_DSC08106.JPG

На улицах пригорода встречаются бездомные со смуглыми лицами - сирийские беженцы.
Мехмет побывал в Сирии в 2011, как раз перед войной. Говорит – почувствовал, что люди будут бунтовать: «Нарочитая бедность, контроль, обязательный портрет Асада, религиозный культ и попрошайничество. Общество должно было меняться, в таких ситуациях хорошо спеет война».

large_DSC08264.JPG

Посещение иранского базара. Торговый лабиринт. Магнитики стоят 10000 томан, три доллара.

large_DSC08304.JPG

Афганские рабочие-грузчики толкают тачки с товарами. Над ними, под крышей, портреты иранских воинов-шахидов, тысячами погибших в ирано-иракской войне. Ни те, ни другие не говорят по-английски, и расспросить их о жизни и смерти нет никакой возможности.

large_DSC08335.JPG

Ближе к вечеру идем в военный мемориальный комплекс на севере города. Мариам, подруга Масуда, пишет в моем блокноте каллиграфическое стихотворение Хосейна Мозави. Пьем прощальный чай.

large_DSC08417.JPG

В овощной лавке на остатки монет-томан покупаю дыньку. Мне пора в аэропорт. Такой огромный объем пути. Вначале иногда опасаешься, что он может застрять комом в горле, не задаться, не усвоиться. Но подбираясь к финишу, чувствую, что дозировка верна – эти 5000 километров пойдут на пользу.
Душная персидская ночь, раскаленные дороги среди пустынь и гор, шелковый путь, полный опасностей и сокровищ. Но мне на ковер-самолет в 4:30 утра, улетаю обратно, на Запад.

large_DSC08508.JPG

P.S.
Пересадка в Стамбуле, день ожидания, и я снова на любимой крыше с видом на Айя-Софию, и снова за письмо. Итак. Чувство жизни. Вот о чем хочется писать сейчас. Но не умея, лучше не браться. Лучше ходить вокруг да около, описывая местные декорации и то, с чем столкнулся в дороге. "И вообще само перемещенье пера вдоль по бумаге есть увеличенье разрыва с теми, с кем больше сесть или лечь не удастся, с кем - вопреки письму - ты уже не увидишься. Все равно, почему." Да, это верно. Пишешь от беспомощности перед моментом, уходящим в вечно бездонное прошлое. Собирая впечатления, собираешь осколки зеркала, никогда не бывшего целым, в надежде увидеть свое лучшее отражение - полное сил, уверенности, ума и любви. "Черт, я хотя бы попробовал" - как досадовал герой из Гнезда кукушки.
Да, попытка дорого стоит. Попытка увидеть мир в его богатстве, ужасе, многообразии, беспомощности. Попытка поработать над собой, стать источником и приемником доброты, тишины, вдохновения. Самолеты с аэропорта Ататюрка круто забирают вверх, пересекают вертикали минаретов и уходят в облака. вверх-вниз, как всё вокруг, и я не исключение. Тающие секунды, затвердевшие дни, громады прошедших лет. Место коронации византийских правителей, султанская читальня, мастерские мозаики. Всё шепчет о прошлом. О прошлом ,в котором уместится всё будущее, и моё, и любого другого. В физике это стрела времени, термодинамический энтропийный принцип, в биологии - апоптоз, запрограммированная клеточная смерть. У людей это зовется лохмотьями старости и жизнью, пролетевшей, как один день. И наполняя жизнь концентратом, соком событий и свершений, все же не лишаешь ее атрибутов - начала, длительности, конца. Смиряться с этим так же глупо, как и упрямо бороться. Это нужно использовать. Как? Например, писать об этом, пытаясь хоть что-то понять, выловить и сказать - это вот так, и никак иначе. Но нет, слова утекают сквозь пальцы, минареты снова заголосили, вороны поднялись в воздух, тучи сгущаются на майский дождь. Ходить нам вокруг да около, сочинять сюжеты про самих себя, спасаясь то от скуки, то от невыносимости быть человеком. И у меня мурашки по коже ,то ли от этого пронзительного голоса минаретного муэдзина, то ли от ветра со стороны Мраморного моря, то ли от чувства жизни, о котором мне не написать.

Posted by Eugene.B 06:20 Archived in Iran Comments (1)

TO THE EAST. Part 5 - Iran, on the road

Travel diary of hitchhike trip to Iran

large_map3.jpg

● ● ●

Теперь нет чудесных мифических мест. Google maps не оставляет пробелов на цифровом атласе Земли. Нет Персии, заокеанской Индии, Шамбалы, Эльдорадо. Есть только жгучее желание их отыскать, неиссякаемый запрос на их существование, на общую веру в чудеса, от которой эти чудеса случаются. Если загадочных мест нет, то их надо выдумать и отправляться туда. Я решил – я собираюсь в Персию, к Али-Бабе, к ассасинам во главе с Хасаном ибн Саббахом, к огнепоклонникам, к их божеству Ахура-Мазде, к дворцам Ксеркса и Дария, к любителю вина и поэзии Омару Хайяму, к гуриям мусульманского рая, к зороастрийским башням молчания и к мозаикам бирюзовых мечетей. Я не считаюсь с собственными обстоятельствами, не смущен кусочностью и поверхностностью похода, я верю в свою дорогу, я хочу чудес, я растворяюсь в опыте перемены мест слагаемых, каждое из которых больше конечной суммы – избыток связи переходит в энергию существования мира.

large_DSC07458.JPG

Еще в Армении выучил пару полезных фраз на фарси: «Салам» - привет, «мам нун» - спасибо, «ходафес» - до свидания, «манн пуль недорам» - у меня нет денег (пароль для навязчивых таксистов). Граница пройдена без заминок, мост через реку Аракс (почти тирэкс) весьма живописен, жаль только, что его нельзя фотографировать – режимный объект. Так же жалко, что не сфотографировать эти четыре пары ботинок под будкой пограничника и эти два засушенных цветочка, вроде гвоздики, на столе паспортного контролера. Перехожу мост (погранцы с автоматами на изготовь) и тут же оказываюсь в спасительной тени – солнце прячется за оранжевой скалой.

large_13267832_730341590441382_5344907290611632010_n.jpg

Проезжаем пустые места по периметру Нахичевани – спички тополей и ржавые вагоны на фоне заснеженных хребтов, вдали вершина с характерным силуэтом, назвал ее гора-шляпа. Эти горы явно нечасто чувствуют дождь на своей грубой глинистой шкуре.

large_DSC06996.JPG

Уже темнеет, а я на выезде из городка Джульфа, пора ставить палатку, уже и поляну присмотрел для ночлега. Дни в моём путешествии приобретают огромный характер – час стоишь на месте, следующие два часа едешь 140 километров, сменив равнину на горы и опять на равнину, от монастырских колоколов утром до вечернего шиитского намаза на закате. Четверть луны в окне палатки, Марс снова в клешнях Скорпиона, как был в 2001-ом, когда я начал за ним наблюдать.

large_DSC07138.JPG

15.05.2016
Жаркое иранское утро. Ночь была так себе – шумела трасса, душно, в полвторого по соседству галдела компания, мечеть заголосила в 4:30. Ну ничего, резерв сна достаточен. Умылся, через дорогу есть вода, тут везде, как и в Армении, есть источники воды, но в отличие от Армении, тут они с краном – берегут водные ресурсы. Перед началом дня прочел десяток рубайи Хайяма. Настраивает на персидский лад, не зря везу эту маленькую книжку с собой:

Я однажды кувшин говорящий купил.
«Был я шахом! – кувшин безутешно вопил. —
Стал я прахом. Гончар меня вызвал из праха —
Сделал бывшего шаха утехой кутил».

large_DSC07123.JPG

Выйдя на шоссе, обнаружил, что трафик перекрыт – сегодня на трассе до Тебриза какой-то международный вело-заезд. Прошелся до объездной, пыльная дорога, на перекрестке пожарные и полиция. Поднял руку с оттопыренным пальцем – сейчас посмотрим, какой тут автостоп.
Прошло минут 7-8, едем! Правда, недолго – отвозят к автостанции в ближайшем городке Хадишар. Мои объяснения на счет автостопа и нежелания ехать на такси не возымели действия. Но я тут же словил попутку и вернулся на трассу.

large_DSC07022.JPG

На трассе пусто – движение закрыли полностью. Благо, угощают пончиком в придорожной забегаловке. Но вот показалась голова велоколонны, участников немного, где-то 100-150. После колонны полиция, сдерживают автопоток. Машины еле ползут в три ряда, удобно спрашивать водителей в окно на предмет подвезти. Сразу запрыгиваю в пежо – Камран едет до Маранда, а это целых 60 км в сторону Тебриза, а значит, и Тегерана.

large_DSC06990.JPG

Тянучка, скорость 30 км/ч, поэтому успеваю рассматривать лица водителей, уныленькие пейзажи Восточного Азербайджана (так эта область называется), непонятные знаки на автономерных табличках и делать вот эти записи. А еще пополняю свой разговорный словарь фарси:
Bale, are - да
Hair, Ne - нет
Mam nun - спасибо
Esm soma tsie? Esm me man Eugene.
Niham beram Tabriz – Еду в Тебриз
Hodafes – До свидания

large_DSC07015.JPG

Камран поломался через 10 километров, заглох. Он извинился за форс-мажор и тормознул для меня машину – Зульфегар едет до Маранда, отлично. Он знает русский, бывал в Харькове и Донецке, занимается поставками хозяйственных инструментов, говорит – последние годы дела идут плохо. «Россия ненадежный партнер, у нее много своих проблем, может завтра бросить нас». Останавливаемся на обязательное чаепитие, Зульфегар угощает печеньем.

large_DSC07001.JPG

В Маранде быстро подбирает Керим. Он подбирает еще троих, тут популярно подъезжать на попутках, но при этом давать водителю немного денег. Я говорю – «пуль не», денег нет – меня понимают и везут без билетов. На дороге учу цифры по автономерам и дорожным указателям: точка - 0, птичка - 7, сердечко - 5, крючок - 2.

large_DSC07073.JPG

Теперь вот городок Суфиан. Несколько утомляющий заезд. Значит, пора пообедать. Сначала мороженное (5000 реалов), на сдачу три сладких кураги. Теперь что-нибудь посерьезнее – кебаб с помидоркой (50 тысяч или 5 томанов) от хозяина лавочки, похожего на подряхлевшего от выпивки Керуака. По телевизору полуденная молитва, потом реклама и новости спорта.

large_DSC07039.JPG
large_DSC07037.JPG

За стеклом окна фуры на Тебриз (вот бы в одну из них заскочить), суета торговых рядов, сияющие самовары, увенчанные фарфоровыми чайниками с цветастой росписью (здесь сохранилась эта культура самоварного чаепития, пришедшая из Российской империи, самовар по-ирански «са-мо-вар»).

large_DSC07028.JPG
large_samovar1.jpg

Я, тип с рюкзаком и фотоаппаратом, не совсем уместен здесь, но на меня не очень обращают внимания. Тут нечего смотреть и нечего показывать, по-английски не говорят, туристы не прогуливаются.

large_DSC07045.JPG

Настоящие места. Женщины в платках, несут продукты с рынка, мужчины при работе – торговля, стройки, автоперевозки, полицейский контроль. Такая же обыденная жизнь, как и везде – неприглядная и монотонная, только под пристальным взглядом Аятоллы Хомейни с многочисленных плакатов и с каждой купюры. Его, духовного лидера нации, тут кстати значительно меньше по сравнению с Ататюрком в стране на запад отсюда.

large_DSC07191.JPG
large_DSC07179.JPG
large_DSC07163.JPG
large_DSC08284.JPG

Тем временем, белок кебаба пошел по рельсам кровотока, запиваю водичкой и дальше на дорогу.
Следующий водитель – Мехти, едем до самого Тебриза. Мехти неплохо говорит по-английски, что радует. Он рад встрече с иностранцем и с интересом расспрашивает меня. В Тебризе приглашает на обед, везет в кафе, где подают его любимое блюдо – абгушт. Это такое иранское жаркое в чугунном котелке. Метод употребления: юшку из котелка слить в тарелку, набросать в юшку кусочки хлеба-сангеша, есть ложкой, пока котелок остывает, обильно закусывать травами (кинза, укроп, базилик, тархун). Запивать тахг – йогуртом-кефиром. Всё съесть, потом высыпать содерживое котелка (мясо, картофель, нохут, томат) в ту же тарелку, отложив в сторону кость и жир. Тщательно растолочь до состояния пюре, кушать с большим аппетитом. В черный чай вместо лимона кладут наредж, цитрус, выглядящий, как апельсин.
Новые слова в моем словаре: Хошмазе – вкусно, Хэли хуп – очень хорошо, Зиба – красота.

DSC07060.JPG

При перемещении на юго-восток, окружающие скалы постепенно уходят под слой глины, а восточнее Тебриза - под песчаник. В пейзаже появляются деревья, кажется ясени и тополя с яблонями. Вершина-ориентир Саханд остается на западном горизонте, блестит льдами под заходящим солнцем.

large_DSC06998.JPG
large_DSC07129.JPG
large_DSC07055.JPG

Качели автостопа - то едешь, то стоишь как дурак посреди пустырей, то опять едешь. То уныние от отсутствия попуток, то сразу же азарт от предстоящих километров в кабине грузовика. Вот и притормозил первый иранский дальнобойщик, всего 40 километров до развилки, но как здорово.

large_DSC07068-1.jpg

Водителя зовут Мортезах (что за чудные имена!), он конечно же не знает английского. Включает на телефоне аудиозапись диалога со своим четырехлетним сыном, мило. Ну а потом персидские песни на полную громкость, чтоб заглушить рев мотора.

large_DSC07075.JPG

Семейные пикники у реки, здесь выходные дни в наши четверг и пятницу. В жарком воздухе мелькают неизвестные птички из атласов, цвета металлов, блёсток, упаковочной фольги. Неряшливые виды сёл за окном, глиняные развалины, но возможно на это здесь не обращают внимания. Вопрос о бельгийской деревушке - хотели бы иранцы жить в таких декорациях? Уютно, чисто, ухоженно, скучно. Или где-то это принципиально невозможно, потому что не требуется?

large_DSC07088.JPG

Следующий грузовик - большая удача, 300 километров в сторону Тегерана. Смешной капитан тягача Абольфаз - сигналит в туннелях чтоб напугать водителей легковушек, кричит "секс-секс!" когда проезжаем мимо девушек-бабушек на обочинах. А потом молится прямо за рулем, включив намаз по радио в 8 часов вечера и повторяя молитву вслед за диктором.
Проезжаем колонну-шествие с черным флагом впереди. Абольфаз говорит: это паломники идут в Ирак, в город Кербелу, там погиб имам Хусейн ибн Али, традиция поминовения шиитских мучеников, Ашура.

large_DSC07103.JPG

Ехать нам весь вечер и всю ночь. Я уже привык. Даже нравится пропитаться дорожным потом, испачкать пылью ноги в сандалиях, обрасти дорожной бородой. По-честному ехать по Шелковому пути.

Останавливаемся у кузова с арбузами - навсегда запомню наш ужин со свежекупленным и тут же разрезанным арбузом на ночной обочине, в свете фар грузовика.

large_DSC07141.JPG
large_DSC07144.JPG
large_DSC07148.JPG

В полночь водитель объявляет тайм-аут на сон и ложится на сиденьях. Я устраиваюсь на спальной полке в глубине кабины и мгновенно засыпаю, несмотря на неудобное место. Просыпаюсь на рассвете, мы уже давно едем - Абольфаз поспал всего несколько часов и повез нас дальше. Делаю сонный кадр, чтоб запомнить - персидская заря сквозь каллиграфию-насталик. В 7 утра прощаемся, доехали до города Казвин, дарю на память открытку из Одессы.

large_DSC07151.JPG

Сейчас хочу отправиться в ту сторону, в какую-нибудь близлежащую деревушку в предгорьях мощного хребта Эльбурс, виднеющегося на севере. Попробуем. Иду на автостанцию, ищу автобусы на линии Казвин – Разджерд – Костинлар – Раджаидашт. Это направление на Аламут – старинную крепость ассасинов-исмаилитов. Автобусов нет, а таксист называет слишком высокую цену, полтора миллиона реал, а это 45 долларов. Нет, мне нужен другой вариант – на окружную за 60000 реалов, там таксисты по окрестностям – 100 000 реалов до Костинлара. Жду пассажиров-попутчиков. С таксистами объясняюсь на бумажке, хорошо, что заранее нарисовал в блокноте карту-схему. Заодно учу цифры, обсуждая цену поездки и торгуясь.

large_DSC07430.JPG

Доехали быстро, по дороге останавливались у родника, попить воды. Вышел из машины и пошел в горку. Тишина на высоте 1720 м. Здесь небо без инверсионных следов самолетов. Вообще ни одного авиалайнера не видно, какая-то бесполетная зона. Я так неподвижен, что местные ящерицы и кузнечики перестают меня замечать. Бабочки-белянки с выразительными черными прожилками не садятся на землю, пугливые, порхают, осторожничают.

large_DSC07612.JPG

На вершине обнаруживаю развалины, похоже, здесь была крепость, один из множества исмаилитских сторожевых пунктов по периметру этой горной долины. Предводитель ассасинов Хасан ибн Сабах, 1000 лет назад, мистические практики и боевые искусства, все стерла навала монгольских диких полчищ. Прикасаюсь к этим камням бывших стен и не могу себя заставить поверить в другие эпохи десятивековой давности, в руки, муровавшие этот фундамент. Мы слишком часто воспринимаем всё вокруг как данность.

large_DSC07641.JPG

В глубоких глинистых ущельях виднеются зеленые островки-оазисы с крышами домиков. По каким правилам проходит тамошняя жизнь? Лежу, размышляю.

large_DSC07586.JPG

На перевале под горой пасека и палатка пчеловодов. Иду в гости.

large_89d641f0-49b1-11e9-8a04-2f33abbf5459.jpg
large_pic13iran.jpg

Их тут пятеро – Бехнам, Абольфаз, Милад, Мансур и Юсеф.

large_pic20iran.jpg

Сижу с ними, пью чай, фотографирую, наблюдаю за работой. Потом переезжаем на соседнюю пасеку, там курим кальян, над земными горами сгущаются горы небесные, из розового пара.

large_3cf272d0-49ae-11e9-bab8-73ae3bb529d2.jpglarge_pic16iran.jpg

Новые слова в словарь: пчела на фарси – «замбур», мед – «асаль», воск - «мум», жук – «сюск», кузнечик - «малах», бабочка – «парване», чашка – «фенджан», вода - «аб», варенье - «мурапа», друг – «дуст», небо – «асман», труд – «кар», бог – «хода», жизнь – «зенде», свобода – «азади».
Такими простыми словами изъяснялись иранские пчеловоды на пасеке в предгорьях Эльбурса, пока я фотографировал, спрашивал и записывал перевод.

large_pic18iran.jpg
large_pic14iran.jpg
large_pic15iran.jpg

Тем временем, наступал вечер-аср и солнце-офтоб уходило за горизонт-офок.

large_pic17iran.jpg

После пчелиных посиделок едем в Казвин, ребята зовут с собой в бар-кальянную. Там тишина, никакой музыки, зеленые огоньки гирлянд, столики разделены перегородками, отдельно женские, отдельно мужские. Сижу в компании Фарзада, Мохсена, Мохаммеда, Эльфана и своих приятелей-пчеловодов. Мохаммед знает английский, говорит: «кальянные посиделки здесь главный релакс и социализатор. Богатые есть, но мало, средняя зарплата в провинции 200-300 долларов. Молодежь не очень рада нынешней строгости жизни, возможны изменения, молодые всегда хотят свобод и прочего».

large_DSC07436.JPG

На ночь читаю Хайяма:
- ведь недаром колотится сердце в груди;
- в кармане земли, в подоле у неба;
- жизнь похожа на сон, но не вечно же спать!

Shab beheyar! – Спокойной ночи!

Posted by Eugene.B 10:20 Archived in Iran Comments (1)

TO THE EAST. Part 4 - Armenia, Yerevan

Travel diary of hitchhike trip to Iran

Ереван, привет!
Приезжаю вечером 9 мая - над городом салюты, двойной праздник: день Победы и день успешного штурма карабахского города Шуши в мае 1992 года.

large_DSC05618.JPG

В Ереване встречает Мане, я буду ее соседом на ближайшие несколько дней. Она рада моей компании, готовит ужин и завтрак, я угощаю ее своими дорожными историями и сушеной хурмой с грузинской границы.

large_DSC06526.jpg

Наконец-то на моем пути становится жарко. Можно пройтись в футболке. Город небольшой, 1 миллион жителей, как в Одессе. Водители здесь значительно более воспитанные, чем в Тбилиси. Частенько попадаются бедняки-попрошайки. Всюду фонтанчики-пульпуляки с питьевой водой.

large_DSC05742.JPG

Центр имеет круговую кайму из проспектов с оперным театром посередине. Главный пункт-акцент – Каскады, советский долгострой, превращенный местным богачом Кафенджаном в масштабное арт-пространство.

large_DSC05653.JPG

Здесь можно ознакомиться с современной скульптурой.

large_DSC05695.JPG
large_DSC05718.JPG

Но я больше смотрю на местных девушек – они сплошь миловидны, а зачастую откровенно привлекательны, и иногда даже неприлично красивы. Пышноволосые, темноглазые, смуглые, но я стараюсь не вертеть головой.

large_DSC05728.JPG
large_DSC05659.JPG
large_DSC06509.JPG

На прилавках в Ереване помимо непонятных мне апрельских персиков и абрикосов есть еще совсем неизвестные салатные травы: мандак, тархун, портулак, спаржа, шушан.

large_DSC06555.jpg

Всюду попадаются бесхозные коврики-сидушки.

large_DSC06289.JPG

Необычный крючковатый алфавит.

large_DSC06062.JPG

Вечерняя прогулка. Идем на кофе в «Далан» - арт-кафе на улице Абовяна, название заведения переводится как «арка» или «вход во двор». Всюду встречаются изображения синего цветочка – это незабудка-анморук, поясняет Мане, символ памяти об армянском геноциде.

large_DSC05789.JPG

Рассказывает, что еще 15 лет назад все ходили в строгих черных одеждах, но приехавшие в город иранские армяне сменили моду и привнесли новую стилистику в одежде. На ужин берем лахмаджо – армянскую пиццу, и женгяловхац – карабахскую травяную лепешку, запиваем кефиром-таном.

large_DSC05833.JPGlarge_DSC05841.JPG

Центральные кварталы никогда не покажут устройства обыкновенной жизни города. Поэтому пора на периферию, на прогулку по старинным бедняцким районам Казер и Конд.

large_DSC06181.JPG

Мне нравится здесь, здесь видно, что дома строятся не навсегда – трещины, развалины, пустыри.

large_DSC06299.JPG
large_DSC06285.JPG
large_DSC06230.JPG

Проулками подошел к церкви Оганес (ориентировался на крест над заборами), присел на завалинке с Овиком Абрамяном, полным тезкой армянского премьер-министра (даже паспорт показал, такое совпадение вызывает у него неподдельную гордость за самого себя). Овик уже с утра помят и прокурен, всё думает, чем же меня угостить. Отвечаю, что не надо, я только позавтракал. Спрашиваю, 12-ое ли число сегодня, – он отвечает «наверно» и смеется.

large_DSC06269.JPG

Зашел в храм, тут щебечут ласточки и красными звездами горят лампадки. Неф по диагонали рассечен солнечным лучом, прорвавшимся в полумрак из окон под куполом. В сизом сиянии пылинки медленно-медленно падают вниз, для них эм-же сопоставимо с сопротивлением среды и воздух поддерживает их в невесомости. Ласточки пролетают церковь насквозь и так близко к прихожанам, что те невольно отмахиваются и слышат шелест птичьих крыльев. Пыль шевелится в вязкой каше воздуха, свечки мерцают в углу под иконой.

large_DSC06292.JPG

Какая находка – виноградник и огородные грядки во дворе на месте рухнувшей персидской мечети. От мечети остались характерные формы оконных рам (проемы окон давно замурованы). Начинается дождь, капли горят на солнце, над городом радужный мост.

large_DSC06141.JPG
large_DSC06154.JPG

Получаем приглашение, заходим в гости, переждать ливень. Роберт просто заметил нас и позвал к себе в дом, включает для нас телевизор, варит кофе, говорит – над городом радуга, это значит, будет счастье. Мы не спешим и слушаем – под Робертовым домом старинные фундаменты, «тут раньше бани были внизу, персики (иранские археологи, догадываемся мы) приходили как-то, я им показывал».

large_DSC06168.JPG

«Сын у меня, 32 года, не женится никак – всё решает кого взять, украинку, молдаванку, армянку. Говорю ему – хоть японку бери. Мне всё равно, для меня все люди одинаковы. Жизнь один раз даётся», «мои дед и бабка тут спасались, когда в Турции геноцид был. У бабки мужа тогдашнего и детей убили, у деда всю семью и детей его. Сюда сбежали, тут и познакомились, и новую жизнь начали, отца моего родили». Грустные истории армянского народа, 1915-2016.

large_DSC06198.JPG

На прогулке говорил Мане о том, что люблю места, поддавшиеся влиянию времени, смирившиеся с собственным распадом. Как эти домики, переулки. «Мне жалко ,что всё приходит в ветхость, и я по сравнению с этим не редкость. Мне жалко, что я неизвесность, мне обидо, что я не огонь» - цитирую Введенского.

large_DSC06150.JPG
large_DSC06281-1.JPG

Время не умеет выразить себя по-иному – только в виде разупорядочивания, дезинтеграции, выветривания, исчезновения частей мира. Мы стараемся не замечать проходящее мимо нас, текущее сквозь и внутри нас, пытаемся сопротивляться его действию. Но оно, между прочим, всё течет, меняя нас в одну и ту же сторону.

large_DSC06217.JPG

Мане внимательно слушает и, кажется, она понимает, о чём я. Ей начинает нравиться здесь, в бедном районе, казавшемся ей недостойным нашего визита. Мы сидим на лавочке, над нами щебечут стрижи, небо меняет окраску.

large_DSC06186.JPG
large_DSC06245.JPG

Перечитывал утром дневниковые записи от 1 мая, я ехал в Стамбул. 12 дней назад. Чувство времени, куда оно подевалось? Никак не пойму, давно или недавно это было. Отдельное время, вырванное из контекста пересчета часов и недель. Вокруг так много смены пространства, что времени неясно, как себя вести внутри моего мира ощущений, непонятно, как маркировать события, создавая чувство пережитого. Космос и хронос перемешались.

large_DSC06093.JPG

В музее Параджанова (это его ереванский дом, он жил здесь) экскурсовод отвечала на вопрос посетителя – кино снимать не давали, нигде не работал, на что же он жил? Оказалось, он был сыном антиквара, семья была знатная и небедная. Сам Параджанов мог кого-то проконсультировать по части раритетов, а тог что-нибудь перепродать. Сам Паражданов говаривал – «Папа Римский высылает мне ежемесячно из Ватикана бриллианты и я их продаю». Прекрасные экспонаты музея – коллажи из расчесок и разбитых тарелок, фотографии-аппликации.

large_DSC06071.JPG

Дворик дома маэстро сразу стал моим любимым местом в этом городе. Под раскидистым абрикосом, будто под зеленым шатром, с синим сигаретным дымком изо рта, на лавочке, беседуя с музейным сторожем – он разрешил здесь посидеть уже после закрытия музея, в вечерний час, в компании с оставшимся здесь добрым духом бородатого и гениального жильца.

large_DSC06086.JPG

Вулканический туф – магматическая горная порода, уплотнившийся пепел извержения древних вулканов. Главный декоративно-отделочный материал армянских городов.

large_DSC05730.JPG

Древний народ хурритов ставил в этих местах менгиры-вишапы, обозначавшие границы обжитых человеком земель. Правители эпохи Урарту устанавливали плиты с письменной гравировкой, повествующей миру о завоеваниях и законах.

large_DSC06054.JPG

Армянские цари наследовали необходимость в мемориальных колоннах. В 4 веке христианство объявлено государственной религией Армянского царства и резные стелы превратились в каменные кресты-хачкары. На всём протяжении веков главным скульптурным материалом оставался туф, мягкий и податливый для топора, резца и зубила. Резьба по камню, эта традиционная художественная деятельность, исторически закреплена на этой земле и ныне проявляется в местной тяге к скульптурной пластике в городском пейзаже.

large_DSC06233.JPG

И в мастерской каменотёсов работа кипит до самого вечера.

large_pic30.jpg
large_a6848c00-31ef-11e9-8ebd-b7efc38ad955.jpg
large_pic33.jpg
large_pic35.jpg
large_pic39.jpg

Сегодня отправляюсь в Гарни (запомнил по созвучию с украинским словом «гарно»), храмовый комплекс 7 века нашей эры. Дорога по горам через перевал на старом ПАЗике, деревенский маршрут, билет 250 драм. Проезжаем поселки с такими странными названиями - Вохчеберд, Гегадир. Видно, как здесь ползут почвы, утаскивая за собой вниз по склону дома, участки дороги и укрепительные сооружения. А еще видны местные лица, впалые щеки, натруженные руки пассажиров.

large_DSC06025.JPG
large_DSC05868.JPG

Храм Митры, то есть бога-солнца, римские архитектурные мотивы, шесть колон фасада, ионический ордер, архитрав, треугольный фронтон, карниз. Вверх ко входу ведут девять высоких ступеней (ступени неудобные, туристки-старушки неуклюже поднимаются, садятся отдохнуть).

large_DSC06009.JPG

Внутри господин солнце, диагональю пересекает пустое до звона пространство храма. Свет пылью оседает на камни. Солнечный прямоугольник ползет по полу, потом изламывается, взбираясь на стену.

large_DSC05925.JPG
large_DSC05926.JPG
large_DSC06002.jpg

Какой-то волосатый иранец забежал в храм, сходу сфотографировал, потом так же бегом к панораме над обрывом, снова кадр, и сразу развернулся и ушел довольный. А мне бедолаге приходится рассматривать свинцовые прослойки между идеально обтесанными камнями, фиксировать перемену оттенков на стенах, ходить вокруг полтора часа, а после сидеть и записывать вот это всё. Из густого облака выглядывает солнце, вокруг лавочки порхает бабочка-подалирий, хвастает тем, что умеет летать, куда хочет.

large_DSC05982.jpg
large_DSC05978.JPG
large_DSC05971.JPG

● ● ●
День уступает место вечеру, в разогретом воздухе стрижи и тополиный пух, пахнет свежескошенной травой, парни курят на лавке, смотрят вслед девушкам в ярких блузках, девушки, в свою очередь, пренебрежительно проходят мимо, с северо-запада, со стороны Арагаца, неизбежно надвигается перемена погоды – будет гроза.
Я съел мороженное и булку с орехами, запил все это банановым соком, закурил, ничего делать не хочется. Чувствую некоторую неуместность, чуть ли не извиняюсь перед Ереваном, что приехал сюда без конкретных целей, лишь повинуясь давно забытому инстинкту кочевых племен, следуя детским наивным желаниям узнать что там, еще дальше, за забором двора, за дорогой, за городом, за границей, за горами, за горизонтом. Зачастую оказывается, что там так же, как и здесь. Выясняется, что самое интересное не в том, что где-то что-то, а в том, что ты не там, где привычно-обычно.

large_13178711_727574387384769_4441021057086079803_n.jpg

Путешествие заставляет быть молодым. Я чувствую этот необратимый процесс – накопление пережитого, делающее тебя черствее, безразличнее, будто бы «опытнее и взрослее», но на самом деле попросту отнимая по чуть-чуть тот огромный запас жизненных сил молодости, казавшийся бесконечным в 22. Скоро станет ясно, что ты можешь не всё. Никто не становится моложе, неукоснительно стареем, отчаянно сопротивляясь. Но путешествие заставляет быть молодым...

Posted by Eugene.B 06:25 Archived in Armenia Comments (0)

TO THE EAST. Part 3 - Armenia, On the road

Travel diary of hitchhike trip to Iran

Бросается в глаза советская форма местных пограничников – болото рубашек и брюк, кокарда на фуражке. Недалеко ушедшее прошлое. Какой контраст с грузинской границей: расспросы в будке, куда? зачем? к кому? рассматривание виз (а ведь у меня там четыре турецких штампа), ксерокс паспорта, вызов местного кгбшника, звонок в Ереван. Рассказываю про свой маршрут, наконец-то ставят штамп, желают счастливой дороги. Стерегут границу, а может, просто присматриваются, с кого можно взять денег за вход в Армению.

large_map6.jpg
large_12871475_734989589976582_1365307249868997299_n.jpg

Заходящее солнце чешет верхушки гор, молоденький месяц светится в облаках. Говорю ему – поедем со мной, пути хватит до самого полнолуния. В сгущающихся сумерках мысли о результате пути – воспоминаниях, и процессе пути – всем том, что не затвердевает в памяти, не окаменевает визуальными образами фотокарточек и дорожных баек. Буквы, слова, предложения, абзацы, главы; дни, километры, знакомства, впечатления. Но процесс между строк, на белом пространстве страниц, среди пёстрого фона жизни.
Я в новой для себя стране. Армения. Тут другой алфавит и другие запахи – такие горно-дикие, как в Кабардино-Балкарии.

large_DSC05202.JPG

Сейчас где-то 21:30, и я устроился в палатке, в чьем-то придорожном саду, у трассы на Алаверди. Был замысел ночевать в монастыре, но не доехал до Ахпата 30 километров. Вот слышен выстрел невдалеке. Мерещится, будто звучит голос, приглушенный расстоянием. В десяти метрах от палатки, проносятся грузовики, иногда свистят ночные птицы. Буду спать, буду ждать утра.

* * *
Незаметно для меня началось чудесное утро небесного цвета. Ночевка удалась – 12 часов горизонтального положения. Проснувшись, касался солнечных пятен на тенте палатки – пальцы розовели от света.
Теперь сижу в дачном саду под персиковым деревцем, рядом малиновые грядки, пишу. Наблюдал комара-долгоножку, паука и танец бабочек. Сегодня 9 мая - закончилась одна война.

large_DSC05213.JPG

За этот день я доеду до самого Еревана.
Будут хорошие водители, выйдет целая экскурсионная программа по северу страны. Сперва будет дальнобойщик Вахтанг, работающий на линии Батуми-Ереван, он довезет до поворота на Ахпат (рассказывает анекдоты и что-то про историю этих мест, грузинский вариант о том, что все это было территорией Грузии). Потом будет шесть километров наверх по серпантину с Рубеном на жигулях-копейке 1974 года выпуска («42 года машине, мне было 23, когда сел за руль, вся жизнь прошла в этой машине»).

large_DSC05358.JPG

Монастырь Ахпат, основан в 976 году, на вершине плато в окружении обрывов.

large_13138732_726752130800328_4778737162926177595_n.jpg

Галерея ветров – так бы я назвал сквозной проход в монастырский двор, пространство продувает насквозь, старые кресты на границе света и тени.

large_DSC05266.JPG

Зажигаю свечу (прикупил у старушки на проспекте Руставели в Тбилиси), огонек коптит и дрожит на легком сквозняке. Огонек за все дороги и за тех, кто на них сейчас, и за мир в душе, от которого и вокруг воцаряется мир. Стрелка-тень солнечных часов указывает на непонятное время. Внутри хора-амазаспы прожектор дня раскрашивает воздух в синий, бьет в пол из-под самого свода купола, рассеянный свет прячется по углам и нишам в стенах.

large_13177591_726751860800355_4524867937365580870_n.jpg

Разговорился со священником отцом Атомом, о Карабахе (операция «Кольцо» 1992), о недавнем обострении («в апреле месяц назад четыре дня война настоящая шла, 17 наших погибло»), о язидах – курдском субэтносе («но они не мусульмане, а солнцепоклонники»), о традиции ваяния каменных крестов («называются хачкар, хач – крест, значит. В Нахичевани тысячи хачкаров азербайджанцы разбили»). Страшновато слышать, как священник говорит о войне, которую во что бы ни стало должно выиграть, о готовности народа идти на бой.

large_DSC05319.JPG

Потом постоял в луче света в притворе, где пел Саят-Нова, а теперь там хозяйничают ласточки, ловил благодать.
Веки просвечиваются насквозь, века каменной кладки, наоборот, хранят полумрак. И прорези окошек, синих от неба, зеленых от леса.

large_13177896_726751894133685_4100771986530564623_n.jpg

На трассу возвращаюсь пешком, серпантин срезать не удается по причине крутизны склонов. Один километр за 10 минут – идется легко, рассматриваю вершины, меряю шагами аршины, размышляю.

large_13102906_726473024161572_3836798438729855446_n.jpg

О том, что над горами всегда надо трудиться. Даже идя по ним, прилагаешь усилия по преодолению неровностей. Что уж говорить о человеческих попытках жить среди гор, обустраивать там быт, содержать дом. Не говоря уже о внедрении цивилизации среди этих высотных перепадов – все это электричество, газопровод, дорожное сообщение.

large_13164257_726752044133670_2955343579425496568_n.jpg
large_DSC05343.JPG

Горы требуют труда, труд этот изменяет трудящегося. Тогда горы перестают быть неестественным ландшафтом, исчезают с поля зрения местного жителя, становятся просто частью мира, вроде неба, реки, опушки дальнего леса, крика совы, силуэта орла. Для путника вершины странны и удивительны, турист их беспощадно и самоотверженно фотографирует и едет дальше, к бесчисленным городам на равнинах.

large_DSC05341.JPG
large_13096313_726472910828250_6002126816498755054_n.jpg

Внизу, в долине Дибета, начался дождь, и я прятался под навесом автобусной остановки. Меня подобрали Сусанна и ее сын Аршак и заправившись газом (тут почти все авто ездят на газе), мы поехали на запад. Разговорчивые и музыкальные, на плеере играет палитра от Queen и Океана Эльзы до армянских народных, они вдвоем подпевают. Потом а капелла Сусанна напевает армянскую элегию Тлеямат – «по менталитету армяне очень печальный народ». Песня действительно очень пронзительно-печальная.

large_13173728_727577960717745_3427870293728512349_n.jpg

Едем на Степанаван, зеленая долина от гор до гор, а посередине каньон, как разлом, трещина, внезапный провал посреди равнины. «Наш гранд-каньон» - хвастает Аршак, он забавный экскурсовод, по-русски знает совсем немного, говорит-говорит, а потом переходит на армянский, не меняя интонации, и болтает что-то сам себе.

large_DSC05464.JPG

Снова сворачиваем с асфальта трассы на грунтовку, едем к развалинам крепости Лориберд. Выходим из машины на прогулку-экскурсию. Дождь как раз перестал, выглянуло неуверенное солнце, залило заросли предвечерним светом, старые стены стоят по пояс в траве. Сусанна тут же находит съестные стебельки – кцохурь и шушан – и начинает собирать урожай. Я конечно же попробовал на вкус – похоже на редиску. Съел пару кореньев, не обедал ведь.

large_DSC05477.JPG

Проходим рухлядь царских бань на самом обрыве каньона, парламентскую каморку – раньше правители помещались в скромных объемах и площадях. По нынешним меркам это не парламент, а землянка. На краю пропасти пасется стадо овец, схожих очертаниями и оттенком на россыпь местных валунов, выглядывающих из-под земли. «Потому что баран без мозга» - емко заключает Аршак, глядя на беспечность овечек на обрыве.

large_DSC05486.JPG

После тоннеля под Пушкинским перевалом («Пушкин здесь смотрел труп Грибоедова» - сообщает Аршак) спуск вниз, к Ванадзору. Здесь неподалеку был эпицентр землетрясения 1988 года, поселок Спитак (означает «белый») был полностью разрушен. Прощаемся на развилке, дарю Аршаку открытку из Одессы, говорю – шноркалюсьон – спасибо по-армянски.

large_DSC05507.JPG

Дальше десяток километров с Ваганом, щетинистым, смуглым, носатым, настоящим армянином. Окна его жигуля конечно же затонированы (в Армении все машины с темными стеклами) да вот только цвет тонировки разный от стекла к стеклу.

large_13151523_726472700828271_3690294099830762084_n.jpg

Всех своих водителей расспрашиваю об истории, о войне. Слушаю местный вариант событий прошлого века. Узнаю много о Карабахе, дележе между непризнанными ленинским СССР и ататюркской Турцией специально не в пользу армян. «Армения слабая, пусть ее части побудут под турецкой опекой – так получился Азербайджан». «Из Нахичевани армяне мирно выселились, а из Карабаха – нет, они там вцепились в родную землю». «Карабахцы – отличные бойцы, будут воевать до последнего. Три советских маршала родом из Карабахских сел».

large_DSC05525.JPG

Подбирает Армен – сотрудник армянского центризбиркома, и с ним мы едем до семи часов вечера, до самой столицы.
А вокруг, тем временем, монгольские пейзажи – безлесные возвышенности, овечьи тропы, нитка дороги виляет, как хочет.

large_13322180_734989686643239_6430196960884397435_n.jpg

Объезжаем Арагац – четырехтысячный пик, весь в мрачных облаках, в полосах дождя, там, видать, очень неуютно сейчас. Интересно, кто-то там есть на склонах? Готовится на восхождение?

large_13133345_726472810828260_9066773196191046368_n.jpg

Слежу за отметками высот на карте в телефоне – 2200 метров, прохладно и ветрено, в Апаране заезжаем на парковку супермаркета, Армен угощает шашлыком. Обсуждаем с ним границы, языки («знаешь, что древнеармянский язык грапар схож с шумерским?»). Потом спускаемся в Ереванскую долину, из-под одеял Арагаца выглядывает низкое солнце, на горизонте угадывается конус малого Арарата – Масис, как его называют здесь. Сис – большой Арарат, прячется в тучах.

large_13151697_726472634161611_6416438424404607033_n.jpg

В Ереване я пробыл три чудесных дня. Пора выбираться из столицы: Метро Горцаранаин, потом микроавтобус на Ехегнадзор. Пишу в автобусе, закончилась ручка. Значит, три тысячи километров пути тождественны 14 сантиметрам пасты в стержне авторучки.

large_DSC06574.JPG

Впечатлил курс параллельно границе с изолированным азербайджанским анклавом Нахичеван – изрытые холмы, двухметровый защитный вал вдоль трассы. Военная обстановка здесь явно поддерживается и горы становятся укрепрайонами. ДОТы, опорные оборонительные пункты чернеют на серых холмах – едем вдоль границы. Вдалеке столб пыли – там пыльные дороги. Неуютные ландшафты. Земля грязно-бурая, цвета просроченного молочного шоколада. И за что здесь воевать?

large_DSC06571.JPG

Водитель закурил, армянский шансон сменился русским рэпом, окружающие горы демонстрируют слоистые внутренности, выставляют напоказ свои каменные кишки. Минуем горные поселочки Елпин, Чива, Арени, при дороге лавки с зеленью, фруктами, грибами и красными цветами. Пастухи жгут сухой кустарник, дымные шлейфы внизу, и овцы, как камни.

large_DSC06584.JPG

Чумазый бензовоз неопределенного цвета ползет по серпантину. Такие горы и такой антураж я видел на фото из Чечни и Дагестана. Зангакатун – поселок, в котором сейчас идет дождь, и только этим он примечателен для того, чтоб оказаться в моих записях. Проезжаем перевал, всюду горы, горизонт светится от снегов, облаков и обилия воздуха.

large_DSC06667.JPG
large_DSC06645.JPG

В верховьях еще цветут яблоневые деревья. На дорожных знаках появился километраж до пограничного с Ираном Мегри – 256 километров. Горы будто замшелые – трава тут никак не может прочно уцепиться за глинистую осыпь. Как она вообще решает здесь расти? Пожалуй, так же, как и люди решают здесь жить.

large_DSC06868.JPG
large_DSC06601.JPG

Неподалеку от дорожных обочин часто видны ржавые кузова брошенных легковушек, иногда кабины грузовиков, иногда старинные фюзеляжи автобусов. Металлолом, которому никто не уделяет внимания. Расспрашиваю – оказывается, здесь за одну тонну стали дают всего 20-25 долларов, собирать невыгодно, поэтому бизнеса металлистов, как у нас в промзонах, нет. Иногда виднеются разбитые авто, скатившиеся с обрыва на серпантине – на обочине памятники и венки, но машину вытаскивать из пропасти никто не стал – зачем?

large_13344591_734989689976572_1455049748604745401_n.jpg

В Вайке дедушка угощает зелеными яблоками, другой дедушка предлагает за тысячу отвезти на перевал, вежливо отказываюсь. Остановился бусик, вышла молодежь, школьники, студенты.
– Откуда?
– Степанакерт, Карабах.
– Как у вас там?
– Всё нормально.
А ведь я и сам так же машинально отвечаю на вопрос о том, как там у нас, в Украине.

large_13332870_734989763309898_2722883111224181918_n.jpg
large_DSC06613.JPG

Веселый водитель Гарик, везет микроавтобус с бразильским кофе из Еревана в приграничный с Карабахом Горис. Обгоняем военные грузовики темно-оливковой раскраски. В кузовах под брезентом молодые солдаты, сжимают в кулаках дула автоматов. Ребята едут в Карабах. Навожу фотоаппарат через лобовое стекло, Гарик говорит – не снимай, нельзя.

large_DSC06674.JPG

Вышел на развилке к Татеву, поблагодарил водителя и тут же устремился в сторону от трассы, на вершину ближайшего холма, зеленого и волосатого от травы. Мимо иранских дальнобойщиков (до этого приветствие «салам» говорил только в шутку), против крепкого ветра, гудящего в ушах, в сторону солнца, устроившегося в центре неба, улыбаясь собственным сандалиям (смотрю под ноги, вдруг это змеиные места), напеваю – «у холма нет вершины, он круглый, как эта земля».

large_DSC06691.JPG

Обедаю тем, что завалялось в рюкзаке. Подхожу к сборщицам трав – они ножами подсекают нужные стебельки, расспрашиваю о змеях, они успокаивают – тут для змей холодно, они по лесам водятся.

large_DSC06705.JPG

Подвозят парни на Жигулях, останавливаются под скалой, говорят мне - идешь с нами. Что делать, иду. Оказалось, они ехали, чтоб понырять в пещерных озерах, я полазил там с ними вместе.

large_DSC06777.JPG

Прозвенел колокол Татева – семь часов пополудни, вечернее богослужение. Захожу в ворота монастыря.

large_DSC06820.JPG

Меня оставили на ночь в комнатке для гостей – диван, притрушенный каменной крошкой с потолка, неоштукатуренные камни грубой кладки, закопченный камин, узкие проемы окон-бойниц, между стеклами рота мертвых пчел, застрявших или съеденных соседом-пауком.

large_DSC06822.JPG
large_c392c910-2330-11e9-b3b8-bd22f728380c.JPG
large_DSC06847.JPG

Угостили вечерей – крапивный суп с перловкой, пирожок-женгяловхац, коржики-хлебцы, салат из местных диких трав – «три месяца в году местные едят траву». Сперва отец Микаэль сказал, что если с палаткой, то оставаться мне в яблоневом саду за монастырской стеной, «там туристы остаются». Но после совместного ужина любезно предложил комнату-келью для ночлега, замечательно, спасибо.

large_DSC06817.JPG

За ужином священник показывал фотографии на своей камере, он снимает монастырь на протяжении года, кадров 30-40, не больше, но там уместилась зима-весна-лето-осень-зима и снова весна.

large_DSC06811.JPG

Последние на сегодня посетители монастыря ушли еще до заката, рабочие закругляются со сменой, реставрация родника у северной стены затихает. Облака тяжелеют, красятся в оттенок старых камней монастырских стен – оловянно-серый. Птички-трясогузки того же цвета (в сумерках всё моноцветно) бегают по двору, заменяют дневных ласточек. Меня клонит в сон, но не от усталости, нет. Просто поздно лег и рано проснулся. А день, хоть и вместил 200 километров на юго-восток, не сморил, наоборот – очень порадовал собой.
Закат погас почти мгновенно, песчаная золотистость стен в теплом свете сменилась холодной серостью горных сумерек. Пора спать, уже восемь часов вечера.

large_DSC06819.JPG

Снова на трассе, у вчерашнего зелено-волосатого холма. Иранских грузовиков к сожалению нет. Но есть все тот же ветер, в пору ставить ветрогенераторы. Приятная встреча на этом перекрестке – коллеги по автостопу Алекс из Франции и Каролин из Бельгии. Нам в разные стороны, но успеваем поболтать. Парочка уже 9 месяцев в путешествии: Франция – Кавказ – Иран – Индия – Непал и теперь так же обратно!
Почти сразу рядом притормаживает Арарат: «до Капана подходит?» – едем! Машу французам на прощанье, мы с ними знаем - дорожные встречи часто мгновенны и еще чаще неповторимы.

large_DSC06895.JPG

А Арарат выжимает полный максимум из своего белого двухдверного праворульного нисана с коробкой-автоматом – 140 км/ч на редких прямых участках и около 80 км/ч на серпантинах. Едет из Еревана – получил повышение, был сержантом, стал лейтенантом. Говорит, в Одессе есть подружка, хочется к ней съездить, но полицейским здесь сложно выехать за рубеж, нужно министерское разрешение. И постоянно сигналит встречным авто – его родной город маленький, всех в лицо, если не поименно, знает.

large_13344689_736489203159954_3986356143468582204_n.jpg

Останавливаемся на чай в буфете, прошу своего водителя нарисовать мне в блокноте карту Армении. Уже на подъезде к Капану минуем брошенное село. Арарат говорит, это эхо войны 1992 года. Город с юкатанским именем Капан встречает жарой и мороженным за 250 драм. Прохожу весь центральный проспект, тянущийся вдоль реки. Целый час сижу на выезде из города, жарко и скучно.

large_DSC06922.JPG
large_DSC06927.JPG

Потом двумя попутками (Артур и Павел) добираюсь до Коджарана. Тут горы разворочены медно-молибденовым комбинатом, тридцатикилометровые трубы сливают отходы производства в долину, щебневые отвалы висят над поселком, склон режут экскаваторы, тянут трубы ГЭС, в лужах вода красного цвета. Жестяные крыши бараков прижаты камнями.

large_DSC06946.JPG

Автобус на Мегри и к приграничномк Агараку, отдаю 1000 драм за проезд, не хочу задерживаться на этих гиблых карьерах. Едем на перевал Дебаклу, там еще не стаявший снег, высота 2535 м – пожалуй, высшая точка моей дорожной линии. Виды хороши, но что-то подобное я уже видал. А вот после перевала…

large_DSC06957.JPG

С перевала открылся вид на юг, там в проеме долины Мегри, там в дымке – это Иран. Каменные осыпи с пятнами грязного снега переходят в негустые луга, они прячутся ниже в лиственном лесу. Но по мере продвижения склоны незаметно меняются – тут и там выныривают острые скалы, конгломератные обрывы, у камней входит в моду рыжий цвет.

large_DSC06961.JPG

Кирпичная река, в нее впадает приток бетонного цвета. Вдоль берега колючая проволока – граница идет посередине реки, на том берегу уже песок и скалы Исламской республики Иран. Пограничный забор здесь фотографировать конечно же нельзя, но плевать.

large_DSC06968.JPG

Потрясающая смена в ландшафте – сплошь скалистые шипы, камни-камни, зелень жмется к оазисам вдоль реки. Какой азиатский вид! Я впервые в настоящей Азии. Это та самая Азия, что меняла ход истории, врываясь полчищами монголов, ариев, тюрков, персов. Я впервые вижу Иранское нагорье – оно тянется отсюда и до самого Афганистана, плавно переходя в Гиндукуш, Памир, Каракорум. Как волнующе. Я по-настоящему взволнован, это чудное чувство.

large_DSC06964.JPG

Облака остаются на севере, дальше только «бездонный купол Азии, в чьей синеве пилот или ангел разводят изредка свой крахмал». Здешнее солнце окружено ореолом песчаного цвета – жара и пыльная взвесь, поднявшаяся с высоких холмов. Воздух звенит. Пахнет засухой, соляркой и полынью. Полынь здесь имеет чуть другой, более сладкий, запах. А горы необычайны – азиатский пустынный формат, рельеф в виде зубов всех мастей – коренные, резцы и острые конические башни клыков.

large_DSC06976.JPG

Не спешу на пограничный мост, обедаю во дворике, ем мороженное (куда ж без него, жарко), смотрю в окна – на четвертом этаже мамаша с грудничком, выглядывает, с балкона она показывает младенцу мир. У них окно на юг, то есть прямо на Иран. Хороший вид, как по мне. Карапуз смотрит внимательно, не капризничает. Мать поглядывает вниз – ее внимание привлекает незнакомец с оранжево-черным рюкзаком, сидящий на лавочке во дворе.

large_DSC06977.JPG

Вот незнакомец достает блокнот и что-то пишет, вот он встает, потягивается, взваливает рюкзак на плечи и уходит. Все идет своим чередом, бабульки сплетничают на соседней скамейке, солдатики в майках, армейских зеленых штанах и в берцах лезут на дерево, абрикос или шелковицу, в надежде полакомиться сладостями, день нащупал вершину и начинает послеполуденный спуск к вечеру.
Пора, следующие строчки будут по ту сторону пограничной реки.

Posted by Eugene.B 11:10 Archived in Armenia Comments (0)

(Entries 1 - 5 of 60) Page [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 .. »