Albania incognita. 1 - Land

Лет двенадцать назад довелось прочитать одно эссе польского писателя Анжея Стасюка, посвященное Албании.

Славный и старинный уголок Европы. Там нет дорог, каменистые тропинки ведут куда-то через перевалы до самого неба и исчезают в пропастях гор Бешкет, что означает "Проклятые". Иногда вдали видны одинокие дома. Они похожи на четырехугольные башни, способные держать длительную осаду. Окна узкие, словно бойницы. Ничего удивительного, ведь совсем недавно тут спрашивали не про число домочадцев, а про "число ружей", то есть число мужчин, способных держать оружие и живущих под одной крышей.

...Про албанский север никогда не упоминали в хорошем смысле. Для центральной и южной Албании он был рассадой бесправия, насилия, дикости и невежества. Должно быть, там жили демоны. Туда никто не ездил. Чтоб туда отправиться, нужна была весомая причина. Это скорее оттуда прибывали полумифические люди гор, которые без укоров совести посягали на власть, деньги и влияние в цивилизованных частях страны. И бежали обратно, когда земля начинала гореть у них под ногами...

Вероятно, с тех пор мне и захотелось однажды в этой стране побывать. Вот и добрался, в земли черного орла на красном фоне, для мира - Албания, для своих - Шкиперия.

Со времен написания эссе север Албании осовременился, и теперь в крошечный город Кукес курсируют лоукост-рейсы из Вены, Меммингена и Базеля. По прилету пассажиры идут в здание аэропорта пешком.

Успел на закат. Вдоль улиц тянутся лучи теплого солнца, прохожие гуляют долгим вечером, женщины в платках, мужчины в жилетках, городской пейзаж переходит в сельский.

На третьем плане, надо всем и всеми, декорацией возвышается гора Гялица.

Еще из Анжея Стасюка (книжку взял с собой):
Прогуливаясь по бульвару, я ощутил, что как бы вошел внутрь какого-то живописного полотна или театральной постановки. В пейзаже, в одежде и лицах присутствовало какое-то невыразимое смещение, вследствие которого мир, реальность и этот город превращались в иллюзию... Город напоминал сновидение. Его реальность была немного приглушена по краям, немного закруглена. Он был похож на сказку, в которой происходит чудо, но это никого не удивляет...

Кукес расположен на речной развилке - Черный Дрин и Белый Дрин сливаются образуя просто Дрин. Река ниже по течению превращена в каскад гидроэлектростанций, с променада видно строительство очередной дамбы.

Город был номинирован на Нобелевскую премию мира за то, что принял тысячи беженцев во время войны в Косово. До границы здесь совсем недалеко.

Валюта - албанские леки, в июне 2022 за 1 евро давали 120 лек.

Килограмм персиков - 100 лек, чеснок по 50 лек, алыча по 80, черешня - 150 лек.

На рынке виден источник местного стиля.

Много бильярдных. Игра, не вписывающаяся в простоватость местности, синтез геометрической абстракции и кинетики соударений. Мужчины кружат у столов, приближаются, удаляются, оценивают расстояние, становятся на цыпочки, задерживают дыхание, вертят кий, снова расставляют шары.

Город маленький, не старающийся понравиться. Перед отъездом я успел постричься и пообедать вкусной рыбой.

С востока на запад страну можно пересечь за два с половиной часа на рейсовом автобусе. В окне мелькают ландшафты северной Шкиперии: почти безлюдные, шершавые, диковатые.

Кому по-настоящему нужна Албания или Косово, кроме живущих тут людей? Забытые края, для одних являющиеся проблемой, для других - добычей. Когда мир на мгновение отведет с них взгляд, они просто перестают существовать, ведь сегодня существует лишь то, что видно другим. Существование как таковое, само по себе, уже давно утратило смысл.

Довольно часто у трассы встречаются дома без первого этажа. Похоже, что этажи застраиваются сверху вниз по мере появления денег .

Дуррес - город на Адриатике, главный порт Албании.

Отсутствие интересной архитектуры немного компенсируется холмистым рельефом, живописностью городских задворок и буйно цветущими зарослями в парках.

Приморская зона обустроена для туриста. Закаты тут что надо, собирают публику каждый вечер.

Хотя и на набережной может оказаться заброшенная руина. Ну а что такого.

Встречаются руины поколоритнее. Дюррес это древний Эпидамнос, греческий полис, основанный колонистами из Коринфа. Вот и античный амфитеатр, попавший в поэму Томаса Венцловы.

Упавший небосвод амфитеатра, плавно-
скалистый полукруг речитатива, пауз -
не так ли и актёр ведёт свой монолог?
Здесь Эпидамн стоял, под солнцем дня расплавясь,
здесь, помнится, толпе подмигивал из Плавта
какой-то приживал. Сей бедный уголок...

Слегка хрустит стекло под башмаком. Таращит
гнилой циклопий глАза уродка-амбразура.
Подземные ходы средь городских руин,
чтобы потомок знал: не уцелеет шкура,
ни рая, ни воды вовеки не обрящет,
ни воздуха. Огонь. Огонь, огонь один.

Римляне переименовали Эпидамнос в Диррахиум и отсюда начали строить Via Egnatia - важную дорогу от Адриатики до Фессалоников и далее до самого Византия-Константинополя. Римские колонны до сих пор стоят там-сям по городу.

Современность то ли пытается показать, что помнит былую славу, то ли просто комплексует перед следами античного рассвета, и выдает вариации на тему. Получается повсеместно плохо.

В местном археологическом музее хорошая коллекция бюстов Артемиды, тогдашней покровительницы города.

Превосходная стройка котеджного поселка на обрыве.

Любопытная особенность местной табачной торговли - махорка выкладывается тюками на картонный прилавок, есть фасовка по 500 грамм, продавец предлагает дегустацию и тут же заправляет товаром сигаретную гильзу при помощи специального приспособления.

В горах популярен бильярд, а здесь у моря - шахматы.

Городская живность. Собачки лежат на тротуарах и прохожие их вежливо обходят. Прямо как в Афинах.

А в некоторых придомовых клумбах водятся черепахи.

К исходу дня жизнь продолжает кипеть на многолюдных бульварах вдоль моря. Дуррес угощает пончиками из пончико-штамповальной машины конвейерного типа, и сверху флаг Албании на шпажке в качестве украшения.

Вечерний Дуррес огнями, пальмами на ветру и запахом моря напомнил Тель-Авив.

От побережья до столицы полтора часа на автобусе. Тирана, странный город.

Местами современный, обильно строящийся.

Но в основном город состоит из пяти-шести-этажек социалистической эпохи.

Исторического центра, "old town", нет. Старые здания если и встречаются, то они в основном построены лет сто назад и разбросаны по переулкам и внутренним дворам. C ветхими черепичными крышами и облупившимися стенами, c неизменными цветами и бельем на балконах, c кривыми глухими заборами, с фоном из скучных многоэтажек.

Центральная площадь окружена правительственными зданиями, cозданными по единому итальянскому проекту в эпоху Муссолини (в 30-х годах, албанский правитель Ахмет Зогу, бывший полковник, провозгласивший себя королем Албании, был в большой дружбе с дуче). С другой стороны - визитные карточки албанского «соцреализма», исторический музей, опера, национальная библиотека. Вода фонтана на центральной площади безобразно стекает по мостовой, создавая впечатление лужи.

Тут же рядом - пустырь с пятнами вытоптанной травы.

На полянке у канцелярии премьер-министра растет грибочек-мухомор.

С другой стороны здания под одеялом отдыхает цыганское семейство.

Неподалёку, на одном из центральных бульваров, полицейские остановили тачку с металлоломом.

Известный эпизод местной истории - правление Энвера Ходжи, Генерального секретаря Албанской Партии Труда – одного из самых одиозных красных диктаторов, бессменно правившего страной на протяжении 40 лет и наглухо отгородившего ее от остального мира, последствия чего Албания еще расхлебывает и сейчас. Вот его столичная резиденция, роскошная вилла по меркам семидесятых годов, сейчас выглядит очень скромно.

Энвер Ходжа был параноиком, начинал как социалист-революционер, потом последовательно разрывал связи с СССР, Югославией и Китаем, закупорил свою маленькую архаичную страну и расставил по всем округам бетонные укрепления. Тысячи бункеров с расчетом на то, что при неизбежной вражеской интервенции всё мужское население займет боевые позиции в ближайшем ДОТе и начнет героическую оборону Шкиперии.

Бункеры так и не пригодились, а демонтировать их дорого да и не за чем. Теперь они часть албанского пейзажа.

Это даже интересно, как квест - найти бункер Энвера. Первый я заметил по дороге из аэропорта Кукеса. Несколько на приморских склонах и в городских кварталах Дурреса.

В одном из столичных бункеров сделан музей-мемориал памяти репрессированных.

Снова национальный флаг на продуктах. В данном случае обозначает закуски албанского производства.

Городское озеро.

Молодая столица, не обремененная историей и архитектурой.

Еще несколько часов на дороге, до македонской границы. Едем вдоль заброшенной железнодорожной колеи, мимо законсервированных шахт и прочего мертвого индастриала. Шахтные подъемники, башни-копры, в божьих коровках. Социалистическая индустриализация сдалась под натиском рыночного глобализма.

Прощальная панорама с пограничного перевала.
Албания в некотором роде подобна еще одной европейской стране, прижатой к берегу - Португалии. Они обе лежат как бы на краю материка, на краю света. Обе страны ведут своё несколько нереальное существование вне потока событийной истории. Только смотрят в разные стороны, хотя и обе омываются морем-океаном с запада. Португалия смотрит сны о своем давнем славном прошлом, а Албания тоскует по реализованности, которую ей обязано принести какое-то неопределенно-туманное, но манящее, будущее.