A Travellerspoint blog

January 2019

TO THE EAST. Part 3 - Armenia, On the road

Travel diary of hitchhike trip to Iran

Бросается в глаза советская форма местных пограничников – болото рубашек и брюк, кокарда на фуражке. Недалеко ушедшее прошлое. Какой контраст с грузинской границей: расспросы в будке, куда? зачем? к кому? рассматривание виз (а ведь у меня там четыре турецких штампа), ксерокс паспорта, вызов местного кгбшника, звонок в Ереван. Рассказываю про свой маршрут, наконец-то ставят штамп, желают счастливой дороги. Стерегут границу, а может, просто присматриваются, с кого можно взять денег за вход в Армению.

large_map6.jpg
large_12871475_734989589976582_1365307249868997299_n.jpg

Заходящее солнце чешет верхушки гор, молоденький месяц светится в облаках. Говорю ему – поедем со мной, пути хватит до самого полнолуния. В сгущающихся сумерках мысли о результате пути – воспоминаниях, и процессе пути – всем том, что не затвердевает в памяти, не окаменевает визуальными образами фотокарточек и дорожных баек. Буквы, слова, предложения, абзацы, главы; дни, километры, знакомства, впечатления. Но процесс между строк, на белом пространстве страниц, среди пёстрого фона жизни.
Я в новой для себя стране. Армения. Тут другой алфавит и другие запахи – такие горно-дикие, как в Кабардино-Балкарии.

large_DSC05202.JPG

Сейчас где-то 21:30, и я устроился в палатке, в чьем-то придорожном саду, у трассы на Алаверди. Был замысел ночевать в монастыре, но не доехал до Ахпата 30 километров. Вот слышен выстрел невдалеке. Мерещится, будто звучит голос, приглушенный расстоянием. В десяти метрах от палатки, проносятся грузовики, иногда свистят ночные птицы. Буду спать, буду ждать утра.

* * *
Незаметно для меня началось чудесное утро небесного цвета. Ночевка удалась – 12 часов горизонтального положения. Проснувшись, касался солнечных пятен на тенте палатки – пальцы розовели от света.
Теперь сижу в дачном саду под персиковым деревцем, рядом малиновые грядки, пишу. Наблюдал комара-долгоножку, паука и танец бабочек. Сегодня 9 мая - закончилась одна война.

large_DSC05213.JPG

За этот день я доеду до самого Еревана.
Будут хорошие водители, выйдет целая экскурсионная программа по северу страны. Сперва будет дальнобойщик Вахтанг, работающий на линии Батуми-Ереван, он довезет до поворота на Ахпат (рассказывает анекдоты и что-то про историю этих мест, грузинский вариант о том, что все это было территорией Грузии). Потом будет шесть километров наверх по серпантину с Рубеном на жигулях-копейке 1974 года выпуска («42 года машине, мне было 23, когда сел за руль, вся жизнь прошла в этой машине»).

large_DSC05358.JPG

Монастырь Ахпат, основан в 976 году, на вершине плато в окружении обрывов.

large_13138732_726752130800328_4778737162926177595_n.jpg

Галерея ветров – так бы я назвал сквозной проход в монастырский двор, пространство продувает насквозь, старые кресты на границе света и тени.

large_DSC05266.JPG

Зажигаю свечу (прикупил у старушки на проспекте Руставели в Тбилиси), огонек коптит и дрожит на легком сквозняке. Огонек за все дороги и за тех, кто на них сейчас, и за мир в душе, от которого и вокруг воцаряется мир. Стрелка-тень солнечных часов указывает на непонятное время. Внутри хора-амазаспы прожектор дня раскрашивает воздух в синий, бьет в пол из-под самого свода купола, рассеянный свет прячется по углам и нишам в стенах.

large_13177591_726751860800355_4524867937365580870_n.jpg

Разговорился со священником отцом Атомом, о Карабахе (операция «Кольцо» 1992), о недавнем обострении («в апреле месяц назад четыре дня война настоящая шла, 17 наших погибло»), о язидах – курдском субэтносе («но они не мусульмане, а солнцепоклонники»), о традиции ваяния каменных крестов («называются хачкар, хач – крест, значит. В Нахичевани тысячи хачкаров азербайджанцы разбили»). Страшновато слышать, как священник говорит о войне, которую во что бы ни стало должно выиграть, о готовности народа идти на бой.

large_DSC05319.JPG

Потом постоял в луче света в притворе, где пел Саят-Нова, а теперь там хозяйничают ласточки, ловил благодать.
Веки просвечиваются насквозь, века каменной кладки, наоборот, хранят полумрак. И прорези окошек, синих от неба, зеленых от леса.

large_13177896_726751894133685_4100771986530564623_n.jpg

На трассу возвращаюсь пешком, серпантин срезать не удается по причине крутизны склонов. Один километр за 10 минут – идется легко, рассматриваю вершины, меряю шагами аршины, размышляю.

large_13102906_726473024161572_3836798438729855446_n.jpg

О том, что над горами всегда надо трудиться. Даже идя по ним, прилагаешь усилия по преодолению неровностей. Что уж говорить о человеческих попытках жить среди гор, обустраивать там быт, содержать дом. Не говоря уже о внедрении цивилизации среди этих высотных перепадов – все это электричество, газопровод, дорожное сообщение.

large_13164257_726752044133670_2955343579425496568_n.jpg
large_DSC05343.JPG

Горы требуют труда, труд этот изменяет трудящегося. Тогда горы перестают быть неестественным ландшафтом, исчезают с поля зрения местного жителя, становятся просто частью мира, вроде неба, реки, опушки дальнего леса, крика совы, силуэта орла. Для путника вершины странны и удивительны, турист их беспощадно и самоотверженно фотографирует и едет дальше, к бесчисленным городам на равнинах.

large_DSC05341.JPG
large_13096313_726472910828250_6002126816498755054_n.jpg

Внизу, в долине Дибета, начался дождь, и я прятался под навесом автобусной остановки. Меня подобрали Сусанна и ее сын Аршак и заправившись газом (тут почти все авто ездят на газе), мы поехали на запад. Разговорчивые и музыкальные, на плеере играет палитра от Queen и Океана Эльзы до армянских народных, они вдвоем подпевают. Потом а капелла Сусанна напевает армянскую элегию Тлеямат – «по менталитету армяне очень печальный народ». Песня действительно очень пронзительно-печальная.

large_13173728_727577960717745_3427870293728512349_n.jpg

Едем на Степанаван, зеленая долина от гор до гор, а посередине каньон, как разлом, трещина, внезапный провал посреди равнины. «Наш гранд-каньон» - хвастает Аршак, он забавный экскурсовод, по-русски знает совсем немного, говорит-говорит, а потом переходит на армянский, не меняя интонации, и болтает что-то сам себе.

large_DSC05464.JPG

Снова сворачиваем с асфальта трассы на грунтовку, едем к развалинам крепости Лориберд. Выходим из машины на прогулку-экскурсию. Дождь как раз перестал, выглянуло неуверенное солнце, залило заросли предвечерним светом, старые стены стоят по пояс в траве. Сусанна тут же находит съестные стебельки – кцохурь и шушан – и начинает собирать урожай. Я конечно же попробовал на вкус – похоже на редиску. Съел пару кореньев, не обедал ведь.

large_DSC05477.JPG

Проходим рухлядь царских бань на самом обрыве каньона, парламентскую каморку – раньше правители помещались в скромных объемах и площадях. По нынешним меркам это не парламент, а землянка. На краю пропасти пасется стадо овец, схожих очертаниями и оттенком на россыпь местных валунов, выглядывающих из-под земли. «Потому что баран без мозга» - емко заключает Аршак, глядя на беспечность овечек на обрыве.

large_DSC05486.JPG

После тоннеля под Пушкинским перевалом («Пушкин здесь смотрел труп Грибоедова» - сообщает Аршак) спуск вниз, к Ванадзору. Здесь неподалеку был эпицентр землетрясения 1988 года, поселок Спитак (означает «белый») был полностью разрушен. Прощаемся на развилке, дарю Аршаку открытку из Одессы, говорю – шноркалюсьон – спасибо по-армянски.

large_DSC05507.JPG

Дальше десяток километров с Ваганом, щетинистым, смуглым, носатым, настоящим армянином. Окна его жигуля конечно же затонированы (в Армении все машины с темными стеклами) да вот только цвет тонировки разный от стекла к стеклу.

large_13151523_726472700828271_3690294099830762084_n.jpg

Всех своих водителей расспрашиваю об истории, о войне. Слушаю местный вариант событий прошлого века. Узнаю много о Карабахе, дележе между непризнанными ленинским СССР и ататюркской Турцией специально не в пользу армян. «Армения слабая, пусть ее части побудут под турецкой опекой – так получился Азербайджан». «Из Нахичевани армяне мирно выселились, а из Карабаха – нет, они там вцепились в родную землю». «Карабахцы – отличные бойцы, будут воевать до последнего. Три советских маршала родом из Карабахских сел».

large_DSC05525.JPG

Подбирает Армен – сотрудник армянского центризбиркома, и с ним мы едем до семи часов вечера, до самой столицы.
А вокруг, тем временем, монгольские пейзажи – безлесные возвышенности, овечьи тропы, нитка дороги виляет, как хочет.

large_13322180_734989686643239_6430196960884397435_n.jpg

Объезжаем Арагац – четырехтысячный пик, весь в мрачных облаках, в полосах дождя, там, видать, очень неуютно сейчас. Интересно, кто-то там есть на склонах? Готовится на восхождение?

large_13133345_726472810828260_9066773196191046368_n.jpg

Слежу за отметками высот на карте в телефоне – 2200 метров, прохладно и ветрено, в Апаране заезжаем на парковку супермаркета, Армен угощает шашлыком. Обсуждаем с ним границы, языки («знаешь, что древнеармянский язык грапар схож с шумерским?»). Потом спускаемся в Ереванскую долину, из-под одеял Арагаца выглядывает низкое солнце, на горизонте угадывается конус малого Арарата – Масис, как его называют здесь. Сис – большой Арарат, прячется в тучах.

large_13151697_726472634161611_6416438424404607033_n.jpg

В Ереване я пробыл три чудесных дня. Пора выбираться из столицы: Метро Горцаранаин, потом микроавтобус на Ехегнадзор. Пишу в автобусе, закончилась ручка. Значит, три тысячи километров пути тождественны 14 сантиметрам пасты в стержне авторучки.

large_DSC06574.JPG

Впечатлил курс параллельно границе с изолированным азербайджанским анклавом Нахичеван – изрытые холмы, двухметровый защитный вал вдоль трассы. Военная обстановка здесь явно поддерживается и горы становятся укрепрайонами. ДОТы, опорные оборонительные пункты чернеют на серых холмах – едем вдоль границы. Вдалеке столб пыли – там пыльные дороги. Неуютные ландшафты. Земля грязно-бурая, цвета просроченного молочного шоколада. И за что здесь воевать?

large_DSC06571.JPG

Водитель закурил, армянский шансон сменился русским рэпом, окружающие горы демонстрируют слоистые внутренности, выставляют напоказ свои каменные кишки. Минуем горные поселочки Елпин, Чива, Арени, при дороге лавки с зеленью, фруктами, грибами и красными цветами. Пастухи жгут сухой кустарник, дымные шлейфы внизу, и овцы, как камни.

large_DSC06584.JPG

Чумазый бензовоз неопределенного цвета ползет по серпантину. Такие горы и такой антураж я видел на фото из Чечни и Дагестана. Зангакатун – поселок, в котором сейчас идет дождь, и только этим он примечателен для того, чтоб оказаться в моих записях. Проезжаем перевал, всюду горы, горизонт светится от снегов, облаков и обилия воздуха.

large_DSC06667.JPG
large_DSC06645.JPG

В верховьях еще цветут яблоневые деревья. На дорожных знаках появился километраж до пограничного с Ираном Мегри – 256 километров. Горы будто замшелые – трава тут никак не может прочно уцепиться за глинистую осыпь. Как она вообще решает здесь расти? Пожалуй, так же, как и люди решают здесь жить.

large_DSC06868.JPG
large_DSC06601.JPG

Неподалеку от дорожных обочин часто видны ржавые кузова брошенных легковушек, иногда кабины грузовиков, иногда старинные фюзеляжи автобусов. Металлолом, которому никто не уделяет внимания. Расспрашиваю – оказывается, здесь за одну тонну стали дают всего 20-25 долларов, собирать невыгодно, поэтому бизнеса металлистов, как у нас в промзонах, нет. Иногда виднеются разбитые авто, скатившиеся с обрыва на серпантине – на обочине памятники и венки, но машину вытаскивать из пропасти никто не стал – зачем?

large_13344591_734989689976572_1455049748604745401_n.jpg

В Вайке дедушка угощает зелеными яблоками, другой дедушка предлагает за тысячу отвезти на перевал, вежливо отказываюсь. Остановился бусик, вышла молодежь, школьники, студенты.
– Откуда?
– Степанакерт, Карабах.
– Как у вас там?
– Всё нормально.
А ведь я и сам так же машинально отвечаю на вопрос о том, как там у нас, в Украине.

large_13332870_734989763309898_2722883111224181918_n.jpg
large_DSC06613.JPG

Веселый водитель Гарик, везет микроавтобус с бразильским кофе из Еревана в приграничный с Карабахом Горис. Обгоняем военные грузовики темно-оливковой раскраски. В кузовах под брезентом молодые солдаты, сжимают в кулаках дула автоматов. Ребята едут в Карабах. Навожу фотоаппарат через лобовое стекло, Гарик говорит – не снимай, нельзя.

large_DSC06674.JPG

Вышел на развилке к Татеву, поблагодарил водителя и тут же устремился в сторону от трассы, на вершину ближайшего холма, зеленого и волосатого от травы. Мимо иранских дальнобойщиков (до этого приветствие «салам» говорил только в шутку), против крепкого ветра, гудящего в ушах, в сторону солнца, устроившегося в центре неба, улыбаясь собственным сандалиям (смотрю под ноги, вдруг это змеиные места), напеваю – «у холма нет вершины, он круглый, как эта земля».

large_DSC06691.JPG

Обедаю тем, что завалялось в рюкзаке. Подхожу к сборщицам трав – они ножами подсекают нужные стебельки, расспрашиваю о змеях, они успокаивают – тут для змей холодно, они по лесам водятся.

large_DSC06705.JPG

Подвозят парни на Жигулях, останавливаются под скалой, говорят мне - идешь с нами. Что делать, иду. Оказалось, они ехали, чтоб понырять в пещерных озерах, я полазил там с ними вместе.

large_DSC06777.JPG

Прозвенел колокол Татева – семь часов пополудни, вечернее богослужение. Захожу в ворота монастыря.

large_DSC06820.JPG

Меня оставили на ночь в комнатке для гостей – диван, притрушенный каменной крошкой с потолка, неоштукатуренные камни грубой кладки, закопченный камин, узкие проемы окон-бойниц, между стеклами рота мертвых пчел, застрявших или съеденных соседом-пауком.

large_DSC06822.JPG
large_c392c910-2330-11e9-b3b8-bd22f728380c.JPG
large_DSC06847.JPG

Угостили вечерей – крапивный суп с перловкой, пирожок-женгяловхац, коржики-хлебцы, салат из местных диких трав – «три месяца в году местные едят траву». Сперва отец Микаэль сказал, что если с палаткой, то оставаться мне в яблоневом саду за монастырской стеной, «там туристы остаются». Но после совместного ужина любезно предложил комнату-келью для ночлега, замечательно, спасибо.

large_DSC06817.JPG

За ужином священник показывал фотографии на своей камере, он снимает монастырь на протяжении года, кадров 30-40, не больше, но там уместилась зима-весна-лето-осень-зима и снова весна.

large_DSC06811.JPG

Последние на сегодня посетители монастыря ушли еще до заката, рабочие закругляются со сменой, реставрация родника у северной стены затихает. Облака тяжелеют, красятся в оттенок старых камней монастырских стен – оловянно-серый. Птички-трясогузки того же цвета (в сумерках всё моноцветно) бегают по двору, заменяют дневных ласточек. Меня клонит в сон, но не от усталости, нет. Просто поздно лег и рано проснулся. А день, хоть и вместил 200 километров на юго-восток, не сморил, наоборот – очень порадовал собой.
Закат погас почти мгновенно, песчаная золотистость стен в теплом свете сменилась холодной серостью горных сумерек. Пора спать, уже восемь часов вечера.

large_DSC06819.JPG

Снова на трассе, у вчерашнего зелено-волосатого холма. Иранских грузовиков к сожалению нет. Но есть все тот же ветер, в пору ставить ветрогенераторы. Приятная встреча на этом перекрестке – коллеги по автостопу Алекс из Франции и Каролин из Бельгии. Нам в разные стороны, но успеваем поболтать. Парочка уже 9 месяцев в путешествии: Франция – Кавказ – Иран – Индия – Непал и теперь так же обратно!
Почти сразу рядом притормаживает Арарат: «до Капана подходит?» – едем! Машу французам на прощанье, мы с ними знаем - дорожные встречи часто мгновенны и еще чаще неповторимы.

large_DSC06895.JPG

А Арарат выжимает полный максимум из своего белого двухдверного праворульного нисана с коробкой-автоматом – 140 км/ч на редких прямых участках и около 80 км/ч на серпантинах. Едет из Еревана – получил повышение, был сержантом, стал лейтенантом. Говорит, в Одессе есть подружка, хочется к ней съездить, но полицейским здесь сложно выехать за рубеж, нужно министерское разрешение. И постоянно сигналит встречным авто – его родной город маленький, всех в лицо, если не поименно, знает.

large_13344689_736489203159954_3986356143468582204_n.jpg

Останавливаемся на чай в буфете, прошу своего водителя нарисовать мне в блокноте карту Армении. Уже на подъезде к Капану минуем брошенное село. Арарат говорит, это эхо войны 1992 года. Город с юкатанским именем Капан встречает жарой и мороженным за 250 драм. Прохожу весь центральный проспект, тянущийся вдоль реки. Целый час сижу на выезде из города, жарко и скучно.

large_DSC06922.JPG
large_DSC06927.JPG

Потом двумя попутками (Артур и Павел) добираюсь до Коджарана. Тут горы разворочены медно-молибденовым комбинатом, тридцатикилометровые трубы сливают отходы производства в долину, щебневые отвалы висят над поселком, склон режут экскаваторы, тянут трубы ГЭС, в лужах вода красного цвета. Жестяные крыши бараков прижаты камнями.

large_DSC06946.JPG

Автобус на Мегри и к приграничномк Агараку, отдаю 1000 драм за проезд, не хочу задерживаться на этих гиблых карьерах. Едем на перевал Дебаклу, там еще не стаявший снег, высота 2535 м – пожалуй, высшая точка моей дорожной линии. Виды хороши, но что-то подобное я уже видал. А вот после перевала…

large_DSC06957.JPG

С перевала открылся вид на юг, там в проеме долины Мегри, там в дымке – это Иран. Каменные осыпи с пятнами грязного снега переходят в негустые луга, они прячутся ниже в лиственном лесу. Но по мере продвижения склоны незаметно меняются – тут и там выныривают острые скалы, конгломератные обрывы, у камней входит в моду рыжий цвет.

large_DSC06961.JPG

Кирпичная река, в нее впадает приток бетонного цвета. Вдоль берега колючая проволока – граница идет посередине реки, на том берегу уже песок и скалы Исламской республики Иран. Пограничный забор здесь фотографировать конечно же нельзя, но плевать.

large_DSC06968.JPG

Потрясающая смена в ландшафте – сплошь скалистые шипы, камни-камни, зелень жмется к оазисам вдоль реки. Какой азиатский вид! Я впервые в настоящей Азии. Это та самая Азия, что меняла ход истории, врываясь полчищами монголов, ариев, тюрков, персов. Я впервые вижу Иранское нагорье – оно тянется отсюда и до самого Афганистана, плавно переходя в Гиндукуш, Памир, Каракорум. Как волнующе. Я по-настоящему взволнован, это чудное чувство.

large_DSC06964.JPG

Облака остаются на севере, дальше только «бездонный купол Азии, в чьей синеве пилот или ангел разводят изредка свой крахмал». Здешнее солнце окружено ореолом песчаного цвета – жара и пыльная взвесь, поднявшаяся с высоких холмов. Воздух звенит. Пахнет засухой, соляркой и полынью. Полынь здесь имеет чуть другой, более сладкий, запах. А горы необычайны – азиатский пустынный формат, рельеф в виде зубов всех мастей – коренные, резцы и острые конические башни клыков.

large_DSC06976.JPG

Не спешу на пограничный мост, обедаю во дворике, ем мороженное (куда ж без него, жарко), смотрю в окна – на четвертом этаже мамаша с грудничком, выглядывает, с балкона она показывает младенцу мир. У них окно на юг, то есть прямо на Иран. Хороший вид, как по мне. Карапуз смотрит внимательно, не капризничает. Мать поглядывает вниз – ее внимание привлекает незнакомец с оранжево-черным рюкзаком, сидящий на лавочке во дворе.

large_DSC06977.JPG

Вот незнакомец достает блокнот и что-то пишет, вот он встает, потягивается, взваливает рюкзак на плечи и уходит. Все идет своим чередом, бабульки сплетничают на соседней скамейке, солдатики в майках, армейских зеленых штанах и в берцах лезут на дерево, абрикос или шелковицу, в надежде полакомиться сладостями, день нащупал вершину и начинает послеполуденный спуск к вечеру.
Пора, следующие строчки будут по ту сторону пограничной реки.

Posted by Eugene.B 11:10 Archived in Armenia Comments (0)

TO THE EAST. Part 2 - Turkey - Georgia

Travel diary of hitchhike trip to Iran

large_map4.jpg

Теперь 9:30 нового утра, я дописываю записки и приступаю к упаковке рюкзака. Выглядываю из палатки – в небе вьются ласточки – «лети-лети, моя ласточка, пулей в висок», осины рябят месивом листьев, ветер гонит облака с востока. А мне как раз пора менять азимут курса с юга на восток… Пёсики ходили вокруг да около, но гавкать не решились. Под палаткой обнаружились две очаровательные сколопендры, потом позже в гости пришел большой блестящий жук, по-моему жужелица крымская.

large_DSC04289.JPG

10:45, я на дороге. Вторая по счёту машина останавливается на мой автостопный призыв – Деян и Борис на мерседесе – поехали. Мужики едут в Киркларели (бывший болгарский Лозенград), там пересядут на автобус до Стамбула. Оттуда самолетом в Испанию, на тропу св. Иакова Сантьяго ди Компостелла. Иберийская прогулка на месяц, супер. Хорошо говорят по-русски, болтаем 60 километров о местной коррупции, о дорогах, об Ататюрке. Деян говорит, что всегда подвозит бродяг-авостоперов, что многие через Болгарию до самой Индии едут.

Выезжаем на солнечную равнину, тут совсем тепло, можно честно быть в футболке и сандалиях. Пора вспоминать прошлогодние навыки турецкого языка – мераба, гюлегюле, тешекюр эдырым, насислин. Тут же, на заправке, подбирают турецкие мужики. Едем на юг дальше. Везет Мустафа, на бусике. Я сижу сзади, достал блокнот, удобно писать и асфальт достаточно хорош, чтоб не трясти почерк.
Вот и смена курса с юга на восток, в поселке Babaeski, синяя табличка гласит, что до Стамбула 160 км, значит до Грузии где-то 2000 км, а до Ирана – почти бесконечность.

large_DSC04312.JPG

Забавно – я читаю на карте и изо всех сил пытаюсь запомнить названия населенных пунктов, следующих на моем пути, чтоб называть их остановившимся водителям – по дороге ли вам Слободзия?, Келераши?, Бяла?, Меден Рудник?, Маринка? или вот теперь этот турецкий Чорлу? В первый раз вижу этот топоним, а ведь для кого-то это родной любимый город, место его рождения, жизни, любви, смерти. Я – транзитер по чьим-то родным территориям.

large_DSC04297.JPG

Сосед водителя перебирает в беседе розовые бусинки чёток, за окном проносится равнинный пейзаж, мы соблюдаем скоростной режим, в полях там и сям валяются тюки старой соломы, в предместьях на развилках продают пёстрых воздушных змеев на веревочках.
12:45. Уезжаю с заправки, забирают с собой отец Мехмет и его маленький сын Билал. Выехали на автобан, 120 км/ч, до Стамбула 145 км, но моря на юге еще не видать. По дороге заехали в Черкезкёй по делам. Мехмет передает кому-то три лотка яиц, потом вместе с сыном идет к кому-то в гости. Жду их у авто, а что еще делать?
В этом поселке на трансформаторных станциях рисуют окна. Мехмет угостил обедом, сытно и вкусно. И этот традиционный турецкий чай. Дедушки напротив сидят за столом и что-то листают в смартфонах. Что они там смотрят?

15:30. Стамбул. Какой же он огромный. На юге померещилось и скрылось второе море – Мраморное.

large_DSC04318.JPG

Трамвай Т6 привез на станцию Топкапи, прямо к развалинам Византийских оборонительных стен. Прогуливаюсь, взбираюсь на бастионы, размышляю об истории, курю. Ведь турки не могли быть иначе – эта близость к Европе, эти проливы, мечети. «Есть места, где история неизбежна, как дорожное происшествие» – это об этих местах писал Бродский. Историю начинать преподавать в школе надо не с контурных карт и Древней Греции, а со слов о том, что ученики, достигнув определенного возраста, смогут самостоятельно и воочию увидеть эту самую историю, точнее – ее последствия и отголоски, смогут добраться до всех Стамбулов, Спарт, Афин, Римов, Египтов и Китаев и сами все почувствуют, если захотят (я бы в седьмом классе захотел).

large_DSC04348.JPG

Вечер встреч – Сашка под южным минаретом Софии, Паша с Ирой у фонтана Голубой мечети.
- полуденная дрёма в Голубой мечети, где все лупят селфи на фоне ковра с арабесками

large_DSC04422.JPG

- аутентичая чайная в переулочке, с чаем по 1.5 и кофе по 5, сидим в сарайчике с непременным Ататюрком и кучей каких-то картинок на клеенчатых стенах, за занавеской заднего входа начинается Стамбул нетуристический – облезший полуподвал, ржавые крысоловки на полу, маслёнка, веники. Хозяин не говорит по-английски вообще, это явно местечко для местных.

large_DSC04444.JPG

- На мосту через Золотой Рог рыбак-хипстер рассказывает нам, какие виды рыб тут водятся и ловятся и какие клубы на том берегу залива стоят нашего посещения, где по понедельникам рэп, а по четвергам джаз.

large_DSC04618.JPG

потрогать водичку Мармара дениз, Мраморного моря. Идем напрямик к набережной, нас любезно проводят через служебный вход какого-то ресторана и мы оказываемся прямо перед морем. На горизонте в дымке прячутся острова и сухогрузы на рейде в порт Гебзе. Дикие коты играют в прятки с собаками в трещинах среди береговых валунов, начинает темнеть, над Босфором сгустился дождь. Читаю стих Одена «Куда?»:
Что путешествие скажет тому, кто стоит у борта
под несчастливой звездой и глядит
на залив, где горы,
плавно качаясь на волнах,
уходят все дальше, дальше
в море, где даже чайки не держат слова?

large_73daf990-1e23-11e9-a7d0-c78aab23c856.JPG

продвигаясь обратно, наверх в город, свернули в проходной дворик, а там – готовят микрофоны для молитвенных песен, чайная лавка с побеленными стенами и колоритные мужчины за столиками. Не стесняемся и берем 4 чая за 5 лир. Малыш сидит на столе и бьет ладошками в там-там, на плите греются два чайника с заваркой. Пора идти, но детвора зазывает на футбол – ладно, играем! Три на три, один голкипер, счет 2:2, я не на шутку запыхался – надо бы тренироваться.

large_DSC04526.JPG

Вот эта черепаха Софии, которую сторожат четыре столба-ракеты и воспевают ислам пять раз в сутки. Она вызывает у меня какие-то реакции (подобно Рейхстагу, базиликам Равенны, Лувру, Сан-Марко, Саграда-Фамилья), какую-то смутную рефлексию, эмпатическое соучастие в прошедшем времени. Это вовсе не архитектурные впечатления, не объем ею, Софией, занимаемого пространства (хотя она действительно устрашающе массивна, мускулиста, я бы сказал, и эти бойницы окон в толстенных стенах). Это скорее объем ею Софией, проведенного времени, здесь над Золотым рогом, во главе Константинопольского полуострова.

large_DSC04443.JPG

Мы виделись с Софией год назад ровно, но вряд ли она помнит меня, да и год для нее, что для нас полторы недели. 1500 лет – это 548 тысяч дней, полмиллиона рассветов, закатов и полуночей. Судьбы вокруг лишь фон для этих куполов. Или наоборот – история жизни протекает на фоне этих стен такого телесного цвета?

large_DSC04569.JPG

Вот и полуденный призыв на молитву. Для меня это сигнал к продолжению пути. Остановка в Стамбуле завершается, пора дальше. Мои дороги – мои молитвы. Они меня учат, успокаивают, делают умнее, добрее, старше, смиренней, учат цели, учат миру, внешнему и внутреннему. Пора в путь, да.

large_DSC04354.JPG

Люблю на пути уделять свое время и внимание тем кусочкам реальности, которые остаются незамеченными для окружающих. Вот только что, по дороге к причалу Эминьоню замер на перекрестке, глядя на далекое белое облако – его четко очерченная верхняя кромка как раз коснулась кончика иглы какого-то шпиля на крыше здания в конце улицы.

large_DSC04555.JPG

Ночую под Трабзоном, чуть ли не на посадочной полосе аеродрома, вечерние рейсы летят так низко прямо надо мной – к дождю. Разбудили вороны, целая стая, каркали как-то не по-нашему. Поспал как следует, хорошая полянка. Утром солнце, высунул голову из палатки, рассматриваю травы, думаю о приходящем лете. Босиком на зарядку, к морю, собирать ракушки и собираться на дорогу.

large_DSC04627.JPG

Всё еще Трабзон, 11:30, иду пешком вдоль автострады, безуспешные попытки выбраться из города привели в придорожную чайную лавку, где чай и бублик в одну цену - по лире. За окном как раз пошел мелкий, но настойчивый дождь. На севере под тяжелыми тучами и за забором аэропорта виднеется море (солнца не видно и поэтому кажется, будто там юг). Машины колесами поднимают из луж водяные облака, всё вокруг мокнет. Безрадостный пейзаж, но в кафешке достаточно уютно и запас времени позволяет запарить овсянку и потянуть резину.

large_DSC04629.JPG

Пробираемся через пелену дождя. В автостопе важно выбрать точку старта – вот на заправке за 40 минут никто не подобрал, а под мостом почти сразу остановились ребята – Шенон и Айкут на рено – едем до Ризе! Дорога виляет между стальной плоскостью Кара Дениз и зелеными горами Сюрмене. Приморские поселки повторяют контуры отрогов, тянущихся из облаков к берегу.

large_DSC04636.JPG

Следующий водитель – добрый бородач Паму на фиате, в шапочке с бумбончиком. У него в приемнике играет отличная мелодия, схожая с минаретными напевами. Проезжаем Дерепазари. В подлеске много папоротника, появились финиковые кусты, акации и деревья, названия которых мне неизвестны. Дорога вьется вдоль моря, нанизывая на себя небольшие 20-тысячные городки. Некоторые дома стоят прямо на гребнях отрога, должно быть, хороший вид открывается оттуда в ясную погоду.

large_04b5fd50-1e30-11e9-a067-0fc835994558.JPG

При проезде под пешеходным мостом слышно, как на долю секунды дождь исчезает, потом снова монотонный шелест по крыше авто. В километровых туннелях дождь стихает надолго, так что лобовое стекло успевает высохнуть на встречном воздушном потоке. За очередным поворотом после Ризе увидел майский снег, там, наверху. Неожиданно высокие горы здесь, но туда как-то не хочется, предпочитаю рассматривать их туманные очертания с уровня моря.

large_DSC04655.JPG

В Ризе притормаживает водитель Джелал, потом молчаливый мужик до Пазара. Потом снова стою на обочине, валит дождь, из окна лицея на меня глазеют школьники в одинаковых жилетках – у них большая перемена. Следующая машина до самой границы, Хасан, что-то рассказывает про орехи, показывает фото саженцев. На границе всё тот же дождь, что и 300 километров назад. Но меняются лица – платки на женских головах исчезают, носы мужчин приобретают характерный изгиб. Гамарджоба, Сакартвело. Не спешу на КПП, курю, воодушевляюсь, смотрю на грузинский берег.

large_DSC04679.JPG
large_map7.jpg

В Батуми накрывает чувство умиления и всплывают воспоминания прошлого лета. Всё тут – от субтропического запаха и листьев непонятных деревьев до небоскребных силуэтов и дружеских встреч – всё радует и наполняет жизнью. Как приятно пройтись по улицам, знакомым и тихим, зайти в кафе и купить полюбившуюся в предыдущий приезд лепешку с заварным кремом.

large_DSC04733.JPG
large_DSC04847.JPG

Этот трюк – место ловит тебя в свои сети, но так ласково, что вместо пленения ты чувствуешь объятья, тебя обнимает солнце в узких проулках, целует ветер, бирюзовый и соленый от трения о морские волны. И ты от этого хочешь здесь жить. Здесь мало что происходит, но происходящего хватает на всех. «Мы хорошо здесь живем, честно говоря. Я не уеду отсюда» - говорил вчера Давид. Это сложно – заметить, что мы по сути «хорошо живем», что лишь верчение головой по сторонам, по мифическим заграницам, дает это чувство неудовлетворения жизнью дома, в своей стране.

large_DSC04863.JPG

Вот, зашел в знакомую столовую. Мясо с томатом – 5.50, стакан сухого красного – 1 лари. На стенах здесь несколько фото старого Батуми, большое горное фото-панно с пересвеченным небом и удивительной красоты советские плакаты «Виноградный сок» и «Мандариновый сок». На прилавке специальная разливальная установка для делания лимонадов из разноцветных концентратов (шесть конических емкостей остриями вниз, но все пустые), копченая рыба, помидоры, рюмки, счёты с засаленными бусинами вместо калькулятора. За соседним столами солидные мужчины, курят, забористо смеются, пьют кофе и пиво. Я заказал остри – говядину в томатной подливе (подали в чугунной кастрюльке, еще кипящей) и граненый стакан саперави. Кушать горячо, плюс к этому сверху нарезан лук и присыпаны специи (много кинзы).

large_DSC04909.JPG
large_DSC04887.JPG

Двигаясь по миру достаточно интенсивно, чтобы не впадать в туристические клише, но достаточно внимательно, чтоб ощущать личное и замечать важное, можно почувствовать, что мир огромен, но не бесконечен, что мозаика лиц состоит из отдельных историй, как совокупность автомобилей на дороге в конечном итоге ветвится отдельными линиями маршрутов со своими началами и финишами. Можно увидеть, как в Стамбуле устроена городская структура на 12 миллионов человек, как в Батуми к вечеру с гор опускается дождь, как уставшие глаза проваливаются в сон, как мальчишки до темноты играют в футбол, как я не могу подобрать слов, чтоб закончить это предложение и поэтому просто встаю и направляюсь к морю.

large_DSC04708.JPG

Ататюрк, оказывается, в 57 лет умер от цирроза. В Армении есть село Верхний Двин, где живут ассирийцы. Турки хотели строить в Батуми мечеть Азиза, тиранившего Аджарию. Сколько любопытного вокруг, и я пристально, изо всех сил, всматриваюсь в этот калейдоскоп. Зачем? Хороший вопрос. Подогревать свой ум и сердце внимательностью и жаждой понимания – мне кажется, это полезно для здоровья.

large_DSC04791.JPG

Выше всех небоскребов, с вершины глядит на город церковь. Горные окрестности с пьянящим воздухом, джунгли садов, тропки вместо дорог, какие-то красные ягодки под ногами. Хочу здесь пожить.

large_4b6e3cd0-1e30-11e9-8986-cf6fe0f52c39.JPG

Перезвон колоколов останавливает на полпути, замираю, слушаю. Чем-то похоже на мелодии Филиппа Гласа из альбома «Метаморфоз». А на склоне горы своя тихая жизнь, палисадники, прополка грядок, молодая мать несет ребенка на руках вверх по дороге.

large_DSC04938.JPG

Срезаю асфальтные петли по папоротниковым полянам напрямик, от запахов субтропического леса мурашки по коже. Наверху даже ветер затих. Горная панорама обрывается морем, апериодическая функция силуэтов хребтов, геологическая кардиограмма, гармоники и обертоны горных профилей упираются в великую горизонталь большой воды.
В шесть вечера монастырь закрывают, и посетители уходят, и на память остается лишь строгая фигура в черном, всматривающаяся в центр стотысячного города, в собственную противоположность. И еще тихий голос монашки, рассказывающей об иконах. На небе опять облака, солнца не видно. Только его сверкающее отражение в море – полоса золотого света, спускаюсь вниз, полоса сужается, превращаясь в нить, в волокно золотого руна, веревочку Ариадны, волосок из пряжи сестер Мойр, в безукоризненную прямую, сверх-горизонтальную, слепящее-нездешнюю. Затем день гаснет, как лампочка, время на ужин, время снова упустить что-то важное, нечто невыразимое.

large_4b7038a0-1e30-11e9-91cb-51e1a9fd8246.JPG

Вот сижу на солнышке и понимаю, что не хочу уезжать. Как же здесь странно. Эта провинциальность, но не бесформенная, а с внутренним ритмом, таким сердцебиением, с потенциалом развития. Это не просто зигота, не аморфное скопление социальных клеток, это организм, с внутренним устройством и с историей эволюции. И при этом здесь накатывает, подобно морской волне, шевелящей рябую гальку, чувство какой-то нежной грусти, но не скатывающееся в тоску, а что-то вроде ностальгии по неслучившемуся, как будто здесь мной могла быть прожита целая жизнь – не просто приключение, а именно жизнь, с рутиной, работой, любовью, потерями, мечтами. Странное ощущение.

large_4ab8cf80-1e30-11e9-8986-cf6fe0f52c39.JPG

Прошелся напоследок к морю, сказал – до встречи, увидимся в Одессе. Теперь я буду сближаться с Каспием и соответственно, удаляться от Черного. Удивительное светопредставление полуночи – низкие рваные облака над морем светятся от городских огней, но у самого горизонта черный провал – тучи прячутся в ночь, ниже горизонта начинается море, оно будто люминесцирует, холодно и густо отражает рассеянный свет от облаков, зависших в вышине. Я снова упускаю возможность.

large_DSC04824.JPG

Сейчас все то же дождливое утро, окна поезда все в линзах капель, у пассажиров от этого фасеточное зрение. Кабина машиниста открыта и можно рассмотреть, какие цветные лампочки горят на панели управления и где расположена кнопка паровозного гудка. Мелькают грузовые вагоны, буйная зелень, мосты над мутными реками

large_DSC04980.JPG

Мать убаюкивает розового ребенка, девушка напротив через шесть рядов смотрит на меня, у кого-то звонит телефон, позади рядом сидят монашка в черном и блондинка в джинсах, между сиденьями хватает места для вытянутых ног. В моем рюкзаке запас пончиков и горячий зеленый чай. Скорость поезда – 98.3 км/ч, расстояние до конечной станции – 267 км, местное время – 9:27, температура за бортом +13 С. Выезжаем из гор в долину, дождь всюду. Девушка напротив закрыла глаза и склонила голову набок, засыпает.

large_DSC05007.JPG

Тем временем, мы разогнались до 103 км/ч и миновали станцию Гори. На севере в тумане моросящего дождя коренастые холмы региона Картли, иначе говоря – Южной Осетии. Граница былого конфликта совсем рядом, в 2008-м я не особо уделил ему внимание, теперь же искренне интересуюсь у местных знакомых как же это всё так вышло. Говорят – страна слабая, не может за себя постоять. Замечу также, что осетинские холмы схожи очертаньями с безлесыми крымскими плоскогорьями-яйлами. Пишу я, кстати, редко и мало, но это во много раз больше, чем пишут окружающие люди. Ведь это важно – записывать, уметь выразиться, выловить вокруг что-то достойное движения руки с карандашом в пальцах. Хотя это необязательно. Можно просто писать от некоторой скуки, выводя себя из состояния полусна, коротая время. Писать в поезде Батуми-Тбилиси.

large_4a747380-1e30-11e9-a067-0fc835994558.JPG

Тбилиси. Иду пешком от вокзала до центра. Далековато конечно, но где-то за час можно справиться. По дороге подкрепляюсь мороженным.

large_DSC05049.JPG

Этот город напоминает о случившемся в нём – два года назад ровно, я был моложе на два больших насыщенных года, смотрю на реку – она значительно выше летнего уровня, еще метр, и начнет протекать между балясинами на проезжую часть. Тогда было жарко и странно-хорошо.

large_DSC05033.JPG

Утренний подъем на вершину Мтацминда. Бабочки-репейницы еще прошлогоднего осеннего поколения с поблекшими от зимовки крыльями порхают на склонах горы. Маки дырявят песчано-солнечный фон камней и трав, дают представление о красном цвете всем местным пчёлам.

large_DSC05081.JPG

Вспомнил, что в какой-то из дней увидел в теплеющем воздухе линии связей одного с другим, они тянулись между плоскостями мест и событий, плотно переплетаясь, но оставаясь до неправдоподобного прямыми. Весь воздух был наполнен нитями связей, они дрожали от ветра и солнца, соединяя прошлое с будущим, причину со следствием, ночь с утром, вопросы с ответами, от плоскости к плоскости, от грани до грани. Казалось также, что сами земля и небо сшиты воедино этими линиями и шов горизонта таял в дымке дня.

large_DSC05092.JPG

Сколько всего еще можно делать в Тбилиси – я выбираю уезжать из него, мелькает радуга в полосе дождя где-то далеко, автобус А 44 до Поничала, восточной окраины Тбилиси, начинаю автостоп в шесть часов вечера, останавливаются почти сразу – Зура до Дозы, в Дозе куриный комбинат, Саво до Марнеули, удивляется, но одобряет мой автостоп-формат.

large_DSC05136.JPG

Яшка до развилки Армения-Азербайджан, Мусса, он же Миша, до армянской границы, Жеро еще 10 километров после границы.

large_DSC05174.JPG

Яшка спокойно говорит, что сегодня начинается война, Баку объявил, что отбирает Карабах. Мусса, мусульманин, рассказывает – «это азербайджанский район в Грузии, армянские сёла в стороне на склонах холмов, к западу от трассы. Но тут всё мирно, а в Карабахе неделю назад перекрестный обстрел, 17 или 18 наших (азербайджанцев) погибло. Раньше и в тех горах гуляли, за рекой, росли там детьми, теперь не пускают – граница. Граница здесь идет по реке Дибет, люди торговлей живут».

large_DSC05173.JPG

Пограничный прилавок – фрукты, овощи, беру прощальные грузинские персики и килограмм сушенной хурмы (5 лари). Закат. Пешеходный переход, иду через КПП, мельком заглядываю в измученные лица дальнобойщиков, таксистов, торговцев-челночников, контрабандистов и менял, уставших людей из автобуса Москва-Ереван. Тоскливое зрелище. Мостик через реку, потрепанный ветрами флаг со странной сине-красно-оранжевой комбинацией – Армения. Там я еще не бывал...

large_f0472720-1e2c-11e9-aeee-6178cc757b18.JPG

Posted by Eugene.B 02:06 Archived in Turkey Comments (0)

(Entries 1 - 2 of 2) Page [1]